Ангел

– Иезуиты-священники, мои учителя, были лучшими людьми, которых я когда-либо знал. Их эрудиция в сочетании с добротой и преданностью своей работе смирили меня. Я почувствовал это призвание, меня покрестили в возрасте четырнадцать лет, а в возрасте девятнадцати я отправился в Рим и начал свое обучение.

– И все?

– Ну, простите, что у меня не припасено истории о паломничестве пешком в Дамаск.

– Вам было всего девятнадцать, когда вы поступили в семинарию. Неужели никогда не хотелось жениться? Встречаться? Иметь детей? Заниматься...

Ее голос затих.

– Сексом?
– он закончил за нее.
– Я расскажу вам нечто шокирующее, если пообещаете не делиться ни с кем.

– Хорошо, - ответила нервно Сюзанна.
– Думаю, я могу выслушать вас без протокола, если это конечно не признание в совершении преступления. Ну?

Он улыбнулся ей улыбкой, которую, если бы он не был священником, она назвала бы обольстительной.

– Я не девственник.

От его слов и блеска в глазах руки Сюзанны затряслись.

– Вы не?

Вот теперь они к чему-то пришли. Может, она сможет вытащить что-то из него.

– Я не родился священником, мисс Кантер. Точно так же, как вы не родились военным корреспондентом и атеистом с ненавистью к католической церкви.

Тело Сюзанны парализовало от страха.

– Вы копались в моем деле, как я посмотрю, - сказала она.

– Ваше мнение о церкви и вере являются достоянием широкой общественности, - сказал мужчина, медленно приближаясь к ней.
– И мне кажется, вы сможете заинтриговать меня также сильно, как и я вас. И поскольку я ответил на один Ваш вопрос, могу я кое о чем поинтересоваться у вас?

– Спрашивайте.

Она не давала обещания отвечать на него.

– Вы атеистка. Бог есть истина. Без Бога, все превращается в хаос, все становится относительным, и истина становится бессмысленной. И все же вы стали журналисткой, посвятившей жизнь поиску истины среди хаоса, хотя не верите в ее существование. Почему?

– Диоген странствовал по миру днем с огнем в попытке отыскать честных людей. Я просто Диоген со своим фонарем, пытающийся пролить хоть немного света там, где смогу.

– А также Диоген спал в бочке и публично мастурбировал. Насколько сильно вы считаете себя Диогеном?
– спросил он, подняв бровь.

Сюзанна открыла было рот, но тут же захлопнула его.

– Вы не нормальный священник, да?

При этих словах Отец Стернс рассмеялся. Его теплый и открытый смех был опьяняющим и мужественным. Она хотела слышать его еще, снова и снова. Это казалось таким нелепым.

– Что?
– спросила она.

– Элеонор задала мне тот же самый вопрос в день, когда мы встретились почти двадцать лет назад.

– И что же вы ответили ей?

– Именно то, что я говорю теперь вам - Бог мой, я надеюсь, что нет.

Теперь Сюзанна засмеялась. Смеяться вместе с католическим священником... последняя вещь на земле, о которой она когда-либо мечтала. Сюзанна резко замолчала, вспомнив о своем деле, об Адаме. Отец Стернс казался достаточно умным, чтобы манипулировать людьми, когда хотел. Она не могла позволить себе провалить дело всего лишь из-за его внешности и чувства юмора.

– Вы с нежностью говорите о ней. Вы двое близки?

Его улыбка исчезла, и во взгляде снова появилась сталь.

– Я мог бы быть вором. Или внебрачным сыном Папы Римского. Все это вполне подходит под конфликт интересов. Почему вы так уверены, что причина звездочки у моего имени связана с сексом?

Сюзанна подумала о лжи, но снова появилось ощущение, что он видит ее насквозь.

– Полагаю, это потому, что вы так невероятно привлекательны.

Он рассмеялся снова, в этот раз более деликатно.

– Ваше нахождение меня привлекательным вряд ли можно засчитать как доказательство вины, мисс Кантер. Принятие желаемого за действительное - возможно, но не доказательство.

Сюзанна покраснела, как во время последнего секса, когда она на одно краткое мгновение представляла себе этого мужчину на ней и внутри нее, а не Патрика.

– Я также считаю вас привлекательной, - продолжил Отец Стернс.
– Но я же не стану обвинять вас в педофилии и эфебофилии просто потому, что могу.

Сюзанна сглотнула.

– Вы находите меня привлекательной?

– Очень.

– Но вы же священник.

– Священники обязаны быть целомудренными. Но не слепыми. Я планировал произнести молебен о Крестном Пути сегодня вечером. Наверное, нужно произнести молитву Господу.

– Почему?

– «Да не введи нас в искушение».

У Сюзанны перехватило дыхание. Она не могла отрицать, как сильно он ввел ее в искушение. Уйти... Уйти было бы правильно. Прямо сейчас.

– Тогда я оставлю вас в одиночестве с вашими молитвами.

Она сделала шаг назад.

– Увижу ли я вас снова?
– спросил мужчина совершенно спокойным голосом.

В нем не было ни флирта, ни искушения, одно только любопытство.

– Вы будете видеть меня каждую неделю, пока я не выясню, что скрывается за вашим белым воротничком священника.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Я не скрываю ничего, кроме моего горла.

– Сейчас вечер субботы. Церковь пуста. Вы действительно носите воротничок все время?

– Не всегда. Я же должен спать и принимать душ.

Эти слова, будучи сказанными без всякого умысла, все же вызывали образы в ее разуме, образы, которые она не хотела представлять. Как он выглядит под строгими черными одеждами? Как выглядит его тело под струями воды? Какой кажется его кожа на белых простынях?

– Да... конечно. Единственное время, когда я тоже снимаю свой воротник. Спокойной ночи, Отец Стернс. Вы увидите меня снова.

Сюзанна повернулась, собираясь уйти.

– Я с нетерпением жду этого.

Ноги Сюзанны запнулись, но она продолжила идти.

– Мисс Кантер?

Остановившись, она медленно повернулась к нему лицом. Боже, видела ли она в своей жизни более красивого мужчину?

– Мой воротничок... хотели бы вы увидеть меня без него?