Анна Фаер
Шрифт:
– Что здесь такого? Ты у меня не хотела ничего спросить? Ты здесь не одна!
– И что? Что ты завёлся?
Он вздохнул, дотронулся устало до головы и сказал тихо:
– Мстислав, ты про всё забудешь и никому никогда не скажешь о том, что услышал,- потом он посмотрел на меня холодно и колюче. – А ты сейчас же крикнешь, что сдалась Кире.
– Ничего больше не хочешь? – я демонстративно отвернулась от него.
– Хватит думать только о себе! Подумай о Кире!
– Не говори мне, о ком я должна думать!
– Фаер!
– Ты кричишь на меня! Не кричи!
– Слушай…
– Не кричи!
Вообще он на меня и не кричал. Он просто говорил громко и
– Не смей повышать на меня голос,- сказала я важно. – Никто не может повышать на меня голос, понял? А уж тем более ты. Не понимаю, чего ты так злишься. Ну, рассказала я Мстиславу про революцию. Что с того? Ну, не хочу я сдаваться Кире. Разве это так страшно? Кира сама выйдет рано или поздно. В конце концов, она проголодается,- я усмехнулась.
Но Макс ответил на это так, как я совсем не ожидала.
– Уходи,- он указал на дверь.
– Что, прости? – я удивлённо захлопала глазами.
– Уходи сейчас же!
– А я сама собиралась уйти! – я вскочила с кресла и подошла к Максу в упор. – Ты меня не прогоняешь, понял? Я сама ухожу! – а потом я, не знаю зачем, начала нести полную околесицу. – Но, знаешь, если я ухожу, то я ухожу навсегда! Понял?! И никогда больше не приду! Совсем никогда!
Я решительно вышла в прихожую. Там быстро оделась, но не уходила. Я стояла и ждала, когда кто-нибудь прибежит меня останавливать. Но, к моему огромному удивлению, никто так и не пришёл. Только Фаер подошёл ко мне, и, зевнув, посмотрел как-то осуждающе в глаза.
– Что? – спросила я у него, а он, конечно же, ничего мне не ответил.
Я решила ещё немного подождать. Подошла к зеркалу, стала поправлять причёску. Никого так и не было. Я приоткрыла дверь, ведущую в дом, и крикнула громко:
– Я сейчас уйду! Уйду вот-вот! Считайте, что уже ухожу!
Никто так и не вышел, чтобы меня остановить. Я вздохнула, сняла ботинки, расстегнула пуховик, в котором мне уже стало жарко, и вошла в дом.
Макса не было. Дима и Мстислав сидели в гостиной.
– Я собираюсь уходить,- сказала я важно.
– Иди сюда,- серьёзно, но как всегда мягко, сказал мне Дима.
Я молча подошла к нему. Он взял меня под локоть и повёл куда-то. Ни я, ни он ничего не говорили. Мы молча подошли к комнате Макс.
– После тебя,- открыл он мне дверь.
Я вошла, а дверь тут же захлопнулась.
– Эй! Ты чего? – я принялась дёргать за ручку.
Но она не поддавалась. Наверное, он как-то запер меня. Может там замок? Или он сам удерживает дверь? Или, ещё более вероятно, он подставил там стул или что-то в этом роде.
– Дима!
– Пока вы не помиритесь и всё не уладите, я вас не выпущу!
– Мы?
Я обернулась. Чёрт возьми, он запер нас с Максом!
Макс, сидящий до этого у себя на кровати, подошёл к двери и ударил по ней сильно. Раздался глухой стук, но кроме этого ничего не произошло. Тогда он стал кричать на Диму. Угрожающе так кричать. Злобно.
– Я выпущу вас, когда вы перестанете злиться друг на друга! – стоял на своём Дима.
Макс перешёл на угрозы. Но, что говорить о Диме, даже мне было понятно, что он никогда ничего ему не сделает.
– Выпусти меня! – снова застучала я в дверь. – Не хочу находиться с ним даже в одной комнате! Мне противно! Выпусти меня немедленно! Я приказываю!
Но он меня не выпустил. Я разозлилась. Посмотрела на Макса, который снова спокойно сидел у себя на кровати. Он тоже на меня посмотрел. И ещё как! Он ещё никогда так злобно на меня не смотрел! Как он смеет?! Нельзя на меня так смотреть, разве он не понимает?
Я решила пойти на всё, что угодно, чтобы выбраться из этой комнаты
и быть подальше от этого мерзкого и злобного парня.– Дима, выпусти меня сейчас же!
– Нет! – с ледяным спокойствием ответил он.
– Я хочу в туалет! Выпусти!
– Нет!
– Дима! Ты подлец и мерзавец! Я ведь тебе этого не прощу!
Он не ответил.
Я почувствовала, что стала красной от злости. А Макс, знаете ли, бледный! Вечно он такой бледный! Я его убить хочу за эту его безразличную бледность!
Мне хотелось сесть на кровать рядом с ним, и я едва этого не сделала. Но потом я вспомнила, как сильно злюсь на него. И пришлось сесть на ковёр. Но мне нравился этот ковёр. Славный белый ковёр с длинным и мягким ворсом! Я посидела немного, подумала о том, что нахожусь в безвыходной ситуации и разозлилась. Ну, уж нет, я с Максом мириться не стану! Скинув с себя пуховик, я сделала из него какое-то подобие подушки и улеглась на ковре. Ладно, Дима нас не выпустит, пока мы с Максом не помиримся. Ладно, пускай. Ничего в этом страшного нет. Пусть ждёт, пока мы пожмём друг другу руки. Но ему придётся очень долго ждать! Я сплю долго. Главное только уснуть, а там им уже меня не разбудить.
Я с вызывающим видом закрыла глаза. Поверьте, если очень нужно, то с вызывающим видом можно сделать что угодно. Даже закрыть глаза.
В комнате было тихо. За дверью тоже. Я слушала своё дыхание и хотела, сосредоточившись на нём, уснуть. Но спать мне не хотелось. Мне хотелось дать пощёчину Диме, поругаться с Максом, найти Киру и договорить о революции с Мстиславом. Столько дел, а мне нужно спать! Но что поделаешь? В таком уж положении я оказалась.
– Ладно, не будем валять дурака,- сказал неожиданно Макс, но я даже не открыла глаз, даже не сделала вида, что слушаю. – Нам в любом случае нужно было бы поговорить. Так что Дима ещё, может быть, и правильно сделал, что запер нас.
Он замолчал. Наверное, думал, что я как-нибудь отвечу. Но я не стала отвечать. Только открыла глаза, села на полу и посмотрела на него строго.
– Да, я не прав, что стал кричать,- сказал Макс, хотя мы оба знали, что он не кричал, а просто говорил громко. – Я виноват, хорошо. Я признаю это. Но с тобой иначе нельзя. Ты же знаешь, какой я невозмутимый и спокойный. Но ты даже меня можешь вывести из себя. Никого более эгоистичного и самовлюблённого я не встречал. Ты ведь только о себе и думаешь. Тебе плевать, что детям не место на революции. Там и нам самим, может быть, опасно будет находиться. А ты зовёшь Мстислава. Неужели ты не можешь подумать о последствиях? А Кира? Она до сих пор где-то сидит одна. Когда вернётся папа, а её нигде нет, у меня будут проблемы. Я ведь всё-таки старший, я отвечаю за неё. А тебе на всё плевать. Ты только хочешь угодить самой себе и выполнить все свои прихоти. И не смотри на меня так, словно я вру. Я вижу тебя насквозь. Я сразу понял, что ты за человек, как только мы познакомились. Я сразу понял, что ты слишком уж самоуверенная, эгоистичная, наглая и гордая. О нет, у тебя нет гордости. У тебя гордыня. Ты на самом деле очень плохой человек.
И только после всего этого он замолчал. Я не знала, что ответить. И вдруг, впервые за всё наше знакомство, я поняла, почему Макс любит говорить цитатами. Иногда вместо своих собственных нелепых и затянутых мыслей, можно чётко выразить свою же мысль чужими словами.
Я, не переставая сверлить его взглядом, сказала сухо:
– Ты говоришь цитатами, сейчас я тоже буду.
Он как-то критически усмехнулся, но ничего не сказал. А вот я сказала.
– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты всё ждёшь от людей, что они перестанут быть такими, какие они есть.