Анна Фаер

– Что происходит? – это вернулся розововолосый Дима.

– Он хочет забрать майку!

– Твою майку?

– Да нет же, мою собственную! – вырвалось у Макса. – Посмотри, во что она меня нарядила!

– О, я не один буду выглядеть, как придурок!

– Лучше помоги мне забрать у неё майку! – настаивал на своём Макс.

В этот момент объявили их выход.

– Я тебя ненавижу,- посмотрел на меня злобно Макс.

– Удачи! Я знаю, что вы пройдёте!

Дима добродушно рассмеялся, и они вышли на сцену.

Я даже не смотрела на них. Я прекрасно знала, что они делают, как выглядят их лица, как напрягаются руки Димы, когда он стучит по барабанам, и как запрокидывает голову вверх Макс, когда нужно брать высокие ноты. Я всё знала. Я столько раз слышала эту песню на репетициях, что она мне уже порядком надоела. Я знала, что песня отличная, я знала, что исполнение парней превосходных, я знала, что они пройдут. И поэтому мне было скучно.

После нас выступало ещё четыре человека. Все девушки. Все поют. Всё это время я смеялась над Максом, который любыми путями пытался забрать у меня свою майку. Ему пришлось постараться, чтобы заполучить её назад. Потом, когда он всё-таки сумел её забрать, я, под угрозой смертной казни, заставила их сделать фотографию на память.

– Вы только подумайте,- говорила я, сильно размахивая руками,- что будет, если вы в будущем станете музыкантами! Ведь у вас так хорошо получается! К чёрту врачебную карьеру! Создали бы группу! Это ведь гораздо интереснее!

В итоге я уговорила их сделать фото. Пришлось ссылаться на то, что если в будущем они и станут музыкантами, то у нас было бы фото того, как всё зарождалось.

И вот настал момент, когда объявляли тех, кто прошёл. Называли участника, делали какие-то замечания и переходили к следующему. Я была в шоке, когда парней не назвали. Нет, я ведь ни на секунду не сомневалась, что они пройдут! А тут такое!

Но в самом конце их имена всё же назвали. Я радостно вскочила с места, и все на нас обернулись, кое-кто даже рассмеялся. Женщина, зачитывающая список, посмотрела на меня строго, а потом продолжила говорить. Она делала замечание. И знаете какое? Ей, видите ли, не понравилось то, как выглядели парни! Я слушала её, пожирала взглядом и сжимала руками спинку сидения, которое было передо мной.

– Только не истери, - добродушно шепнул мне Дима.

– Я и не собиралась, - соврала ему я.

Но мне стало ужасно обидно! Обидно не из-за слов той полненькой женщины на сцене, а из-за слов Димы. «Не истери». Почему я не должна истерить, если я хочу этого? Все твердят, что мы должны показывать свои эмоции, но видеть их не хотят. Это так неправильно.

– Мы прошли! Ты рада? – улыбнулся мне Дима, и подступившая ко мне обида сразу же растаяла в воздухе.

Дальше в их с Максом репетициях я не участвовала. Песня мне надоела, стилист из меня вышел никакой, поэтому я совсем отстранилась от этого дела. Я только в очередной раз отметила для себя то, что в моей жизни нет такого занятие, которое могло бы кого-то удивить. Нет таланта.

Ещё через одну неделю был концерт. Теперь я была в качестве зрителя и сидела в зале. Я сидела вместе с Алексом.

Как только началось выступление, я поняла, что если я и хочу с кем-то ходить на концерты, выставки и выступления, то это точно Алекс. Всё, что происходило на сцене, он комментировал так колко и язвительно, что я едва сдерживала смех. Иногда правда я начинала хихикать тихонько, но, думаю, никто этого не замечал. Правда, один раз на нас шыкнули откуда-то сзади, на что Алекс бесцеремонно поднял руку с выдвинутым вперёд средним пальцем.

Было весело. А потом начался антракт.

– Мне ещё никогда не было так весело на концертах! – сказала я с восторгом.

Уголки губ Алекса остро поднялись вверх:

– Ты не поверишь, но мне тоже.

– Выступление Димы и Макса ты тоже будешь комментировать? – спросила я его неожиданно.

– Посмотрим. Это зависит от того, насколько плохо они выступят.

– О! Они выступят хорошо, Алекс! – сказала я серьёзно. – Они очень талантливые! Ты удивишься! Ты слышал, как поёт Макс?

– Да, голос у него что надо.

– Вот! Они очень талантливые! Дима так увлечённо играет! И Макс тоже. Я ведь следила за их репетициями какое-то время. Они многого могли бы добиться, если бы занялись музыкой всерьёз. Они очень талантливые. Я даже не подозревала об этом, когда заполняла бланк.

– Ты его заполняла?

– Да! Я даже сразу вписала и своё имя тоже. Это позже я поняла, что ничего из меня не выйдет. Я такая бестолковая.

Мой голос стал грустным. Я водила рукой по бархатной спинке сиденья, которое было передо мной. Бархат темнел, но стоило мне провести рукой в другую сторону, он снова становился светлым.

– Тебя это волнует,- заметил Алекс.

– Слишком. Я много об этом думаю,- заговорила я с тоской в голосе, которую никак не получалось скрыть. – Я не знаю, в чём бы я могла себя хорошо проявить. Я везде посредственная. А иногда я даже не посредственная, а определённо не способная. Это меня волнует. Очень.

– Ну, нет! Есть много сфер, в которых ты хороша! – заговорил Алекс пылко.

– Например? – я становилась мрачной, как чёрная грозовая туча.

– Ты красивая,- улыбнулся он.

Я только нахмурилась. Хуже всего, когда в первую очередь о человеке говорят, что он красивый. Это словно сразу же указывает на то, что других достойных качеств у него нет.

– Ты добрая,- быстро добавил он, словно понял, что означало, хмурое движение моих бровей. – Ты ведь чувствуешь всё так тонко! Тебя так волнует несправедливость! Ты готова бороться за счастье всего человечества!

Мне понравилось то, что он сказал, но я ответила ему хмуро и даже с некоторым презрением:

– Бороться? Это никакой не талант и не способность! Чёрт возьми, оглянись! Мне даже не с кем бороться! Здесь всё так спокойно!

– А лучше ли было бы, если концерт сорвал бы какой-нибудь злодей в маске?

– Лучше! Лучше потому, что мне тогда было бы кого останавливать!

Алекс ухмыльнулся своей жестокой улыбкой, резко встал и вышел в проход. Он куда-то уходил, а я смотрела на его широкую спину и пыталась понять, чего это он. Но долго я на месте не сидела, я решила, что лучше будет, если я его догоню. Не стоит оставлять его одного.

Прозвенел звонок, оповещающий о том, что антракт закончился. Именно во время этого звонка, я и схватила Алекса за руку.