Анна Фаер

– «А» значит анархия!

– Ну, это первая буква твоего имени ещё,- сказал Дима, неуклюже обматывая шею шарфом.

– Дай я! – я выхватила у него шарф и сама его повязала.

В шапке с ушками он выглядел ужасно милым. Да, мне нравились его волосы цвета лета, но теперь я хочу, чтобы он ходил в этой шапке весь год.

– Ты такой милый в этой шапке! – сказала я с восторгом.

– Эй, Фаер,- это Макс протянул мне какой-то пакетик.

– О, точно! Ты же тоже тут! – рассмеялась я.

– Отлично,- он ухмыльнулся.

Я сразу же стала доставать содержимое пакета. Сначала я даже не поверила своим глазам.

– Не может быть,- проговорила я растеряно.

– Может,- Макс счастливо улыбался.

Я держала в руках коробку с изображением рации! С тех пор, как похолодало, мы с Максом не можем больше разговаривать через открытые окна. И я ему часто на это жаловалось. Иногда мне становится грустно, я хочу, чтобы он сыграл мне свою песню без названия, но слишком холодно, чтобы открывать окно.

Теперь у нас с ним есть рации! Да! Чёрт возьми, я счастлива, как маленький ребёнок!

Мы ещё погалдели какое-то время, а потом пошли в сторону многоэтажек. Оттуда лучше всего будет смотреть на салют. Мы стояли рядышком и смотрели на то, как кое-где в небе распускались разноцветные цветки фейерверка.

А потом у меня зазвонил телефон, я отошла в сторону.

– Не хочешь сбежать со мной? – говорил Алекс.

– Ещё как хочу!

– Обернись, но не привлекай внимания,- я стала смотреть по сторонам. – Стой! Вот, смотри прямо!

За углом дома, в тени кто-то стоял в одиночестве. Это он!

– Хорошо! Но я же сейчас не одна, ты видишь,- я говорила о Максе и Диме.

– И что? Начнётся фейерверк, они отвлекутся, а ты незаметно улизнёшь. Ещё учить тебя нужно,- сказал он недовольно.

– Заткнись,- сказала я тоже недовольно, а потом вдруг сообразила и добавила: - С Новым Годом!

В телефоне раздался весёлый и счастливый смех.

Когда я вернулась к Диме и Максу, Дима всё говорил о том, что никак не дождётся, когда начнётся главный салют. Когда он начал топать от возмущения ногами, в небе громко взорвался золотистый шар. Он тут же замолчал, поднял голову и расплылся в довольной улыбке. Я посмотрела на Макса: он тоже стоял, высоко подняв голову. Макс любит фейерверки, это я уже давно заметила. Он никогда мне в этом не признавался, но я знаю, что он их любит.

Итак, Макс и Димы смотрели в небо, а я медленно сделала несколько шагов назад, а потом побежала туда, где стоял Алекс.

– Побежали! – я взялась за его руку.

Мы побежали куда-то. Потом перешли на шаг. Я смеялась и не могла остановиться. Ничего весёлого не было, но я просто была счастлива. И мне хотелось выплеснуть счастье хоть как-то. Поэтому я смеялась неудержимо. Когда Алекс протянул мне биту с бантиком на ней, я засмеялась ещё сильнее.

– О, ты и свою биту взял! – заметила я ещё одну в его руке.

– Да, пойдём! – он уверено зашагал, а я едва поспевала за ним.

Мы остановились у большого здания, огороженного заборчиком.

– Тебе помочь или сама перелезешь?

– Сама!

Мы перемахнули через забор. Медленно пошли по тропинки. Это был детский сад.

– И зачем ты привёл меня сюда? – непонимающе спросила я, всё ещё радостно улыбаясь.

– Смотри! – он указал на площадку, уставленную снеговиками.

– И?

– И у нас есть биты!

– Будем крушить снеговиков?

– Именно! – он ускорил шаг.

– Подожди,- я ухватила его за рукав: - Их, наверное, дети лепили.

– Конечно, дети!

– Они ведь расстроятся, когда увидят, что снеговиков испортили!

– Брось! – он улыбнулся дьявольски жестоко. – Это будет весело!

– Будет, я не спорю, но…

Меня терзали сомнения. Конечно же, будет весело. Но хорошо ли то, что мы собираемся делать?

– Если ты не можешь разрушить даже снеговика то, как ты планируешь сломать систему? – он знал, как на меня нужно давить.
– Её, знаешь ли, тоже кто-то создавал и из-за того, что её сломают, тоже кто-то расстроится!

Я уверено подошла к ближайшему снеговику, размахнулась битой, и снесла ему голову.

– Вух! – закричала я. – Да, черт возьми! Это так круто!

И я принялась крушить всё, что попадалось мне под руку.

Иногда я смотрела на Алекса, который тоже крушил снеговиков своей битой. И мне казалось, что лучше занятия для новогодней ночи, наверное, нельзя и придумать.

Когда мы разрушили всё, что только можно было разрушить, я устало выдохнула:

– Чёрт, это было круто!

– Ещё бы!

Мы тяжело дышали. Меня наполнила какая-то сладкая усталость, и я упала в снег. Алекс оказался рядом. Он стал курить. Мне обычно не нравится сигаретный дым, но теперь я поняла, что полюбила его. Наверное, это из-за того, что дым от сигарет стал ассоциироваться у меня с Алексом.

– Я даже не думала, что Новый Год выдастся таким весёлым,- сказала я, глядя в небо, затянутое серым дымом из-за отгремевших салютов.

– Хороший Новый Год?

– Лучший! Это лучший Новый Год в моей жизни!

– Это здорово,- сказал Алекс и выпустил светлый сигаретный дым в небо.

– А ты? Тебе нравится Новый Год?

– Нет,- он сказал это как-то очень серьёзно, и я поднялась со снега и стала смотреть на курящего Алекса, сидя.

– Нет?

– Помнишь, я звонил тебе, чтобы сказать, что родители приехали на Новый Год?

– Да, помню.

– Они приехали, устроили скандал, и сразу же разъехались. А я остался один.

Я не нашла, что ему ответить. Меня на самом деле всегда удивляло, что Алекс очень любит свою семью и всегда сильно переживает из-за всего. Он очень чуткий, хоть таким совсем и не кажется.

– Семейные драмы любят меня,- он тоже встал с земли. – Пойдём!

– Жаль, что этот Новый Год для тебя не такой хороший, как для меня.

– Ну, когда мы встретились, всё было очень даже неплохо,- он улыбнулся искренни. – Знаешь, это так здорово, когда у тебя есть с кем всё крушить и ломать.

– Знаю,- я расплылась в довольной улыбке.

Мы шли и смотрели друг на друга, и если бы это была не новогодняя ночь, то, наверное, кому-то из нас стало бы ужасно неловко. Но это была новогодняя ночь. Мы шли и смотрели друг на друга, и это было приятно. Приятно смотреть на счастливых и радостных.