Антиквар
Шрифт:
Смолин решительно зашёл в подсобку и с первого взгляда убедился, что Гонзиц ещё в состоянии, позволяющем употребить его в дело. Положил на тумбочку карту:
— Можешь мне совершенно точно определить, где сейчас такое место — первая часть, Новокузнечный ряд, номер шестьдесят шесть?
— Тебе вот прямо счас?
— Ну, не в минуту, однако желательно побыстрее…
— Не вопрос, — сказал Гонзиц, с намёком поглядывая на опустевшую бутылку. — Если неторопливо — мне ж ещё за пузырём идти — то отнимет час, а если с надлежащими условиями труда, то и за четверть часа управлюсь… И современную карту мне б…
Смолин принёс толстый автомобильный атлас
— Только ты уж, Камрад, не срубись…
— Выдюжим, — заверил Гонзиц, пуская клубы дыма над картой. — Говорю тебе — четверть часа максимум…
Смолин хотел было для надёжности и контроля остаться с ним — но увидел в распахнутую дверь, как мигает в его кабинете сигнальная лампочка. Буркнув что-то, вышел в магазин.
Гоша тут же показал ему взглядом на…
На прелестнейшее, надо сказать, создание женского пола, с ослепительной улыбкой повернувшееся к Смолину: белые брючки, красная маечка, голое пузико, как водится, натуральная блондинка, волосы роскошные, чуть не до пояса… Годочков двадцати с лишком, а значит, под неприглядную статью УК уже не подпадает…
Очаровательное было создание, так и тянуло руку положить на плоский загорелый животик — а потом одинаково приятственно было бы вести ладонь что вверх, что вниз…
— Пресса, Василий Яковлевич, — с бесстрастным видом доложил Гоша, поглядывая на блондинку отнюдь не вожделеючи (при том что имел нормальную гетеросексуальную ориентацию и особенным моральными устоями в этом плане не был обременён).
Точно так же и Смолин моментально отрешился от прежних эмоций, вмиг ощутив не то чтобы разочарование или скуку, а откровенную неприязнь. Недолюбливали тут прессу, чего уж там — и не только в данном конкретном магазине, а, так сказать, в глобально-стратегическом плане…
Но ведь не выкинешь же за шкирку, поулыбаться нужно, ничего не попишешь… Выйдя из-за стеклянного прилавка, Смолин изобразил на лице самую вежливую, простецкую улыбку и, ещё раз обозрев снизу доверху прелестное созданье (но уже далеко не с прежней приятностью), вопросительно поднял брови.
Девочка поняла, заторопилась:
— Инга Извольская, «Шантарские губернские ведомости»… Вот, пожалуйста…
И сунула ему закатанную в пластик карточку с фотографией — судя по суетливости и некоторой робости, сия аппетитная персона в журналистике делала первые шажки: топ-топ, топает малыш… Но до чего сексуальный малыш, ага, и глазками играет вполне профессионально, и поза грациозности не лишена… Закинуть удочку, а?
Смолин, добросовестно, демонстративно почесав в затылке, ухмыльнулся ещё обаятельнее:
— Давно?
— Что, простите?
— Давно изволите украшать своей персоною средства массовой информации? Что-то я вас не припоминаю, а ведь такую девушку однажды увидевши, не забудешь…
— Я недавно… После универа…
— Ясно, — сказал Смолин. — Вот только тут написано… Вовсе не «Инга Извольская», а «Софья Лесникова»…
— Вы же понимаете, псевдоним… Так красивее, законы жанра…
— Жаль, право, — сказал Смолин. — Лично я Инг встречал много, а вот с красавицей по имени Софья в жизни не знакомился, нет, серьёзно…
— Ой, да такое старомодное и нелепое имя…
— Ну, это дело вкуса, — сказал Смолин, возвращая Инге-Сонечке её аусвайс. — Я по паспорту тоже, знаете ли, чёрт-те что…
— Это как? — моментально поинтересовалась она довольно-таки цепко (ну, не вовсе уж наивная, соображает).
— Да так, пустяки… — пожал плечами Смолин. — Итак, что же
вас в наше скучное заведение привело?— Я бы хотела сделать репортаж… Понимаете, Василий Яковлевич (шустренькая, с первого раза запомнила, как Гоша к нему обращался… или наводила уже справки?), антиквариат — ужасно интересная тема…
— Надо же, а я и не знал…
— Шутите?
— Нисколько. Мы — люди невероятно скучные, серые, торгуем себе помаленечку…
— Но у вас же столько интересных вещичек… — она оглядывалась с неподдельным любопытством свежего человека, со стариной прежде не особенно и сталкивавшегося. — Вот только простоватые они какие-то… Я слышала, есть коллекции старинного оружия, ювелирных изделий, всего такого… Вы мне не дадите адреса и телефона каких-нибудь коллекционеров?
Смолин не то что вздохнул про себя уныло — форменным образом взвыл…
Голову прозакладывать можно, что эта лапочка — ничья не подсадка, не подстава. Она по жизни такая дурочка, вот и всё. Подобные ясноглазые Манюни в антикварных магазинах появляются достаточно регулярно — и нет у них других замыслов, кроме как и в самом деле сделать убойный репортаж, желательно с убойными фотографиями. И невдомёк этим труженицам пера, что серьёзный коллекционер конспирируется почище Штирлица и к публичности стремится ещё меньше, чем резидент российской разведки в каком-нибудь Копенгагене — а уж особенно собиратели холодняка, ювелирки, вообще чего-то дорогого… Единственный известный Смолину пример — когда «папаша» Алисы Селезнёвой, то бишь фантаст Булычёв, в своих мемуарах откровенно засветил собственную нехилую коллекцию наград и головных уборов посредством откровенных фотографий — но, быть может, классик жанра уже в лёгоньком маразме пребывал, люди стопроцентно вменяемые так не поступают…
— Я совершенно точно знаю, что хороших репортажей про антиквариат много лет как не было, — сообщила Инга. — Говорила с коллегами, телевизионщиков расспрашивала, никто даже не припомнит…
«Неудивительно, — подумал Смолин. — Мы ж все — в твёрдом уме и здравой памяти, не Булычёвы, чай…»
— Ага, — сказал он весело. — Вы, стало быть, хотите своё имя обессмертить звонким репортажем?
— Ну, не обессмертить, конечно… Но тема-то интереснейшая.
— Да уж… — проворчал Смолин. — А были ли вы…
— Да я везде уже была! — с неприкрытой грустью поведала очаровашка. — В «Дукате» со мной вообще не разговаривали, там сидел какой-то звероватый дед…
«Ну да, — констатировал Смолин. — На Фомича напоролась, он в таких случаях поступает решительно. А Лёши не было, иначе Лёша непременно попытался б тебя, аппетитную, склеить, задуривая головёнку красивыми, но банальными россказнями… Он вас таких этим макаром с полдюжины уж опробовал…»
— «Эльдорадо», — сказал он деловито.
— Ой, да там только шутили и уворачивались… Во «Фрегате» со мной вообще разговаривали как с деревенской дурочкой или малым ребёнком, а в «Раритете» вылез какой-то проспиртованный субъект и с ходу принялся в сауну звать…
«В очередном запое Врубель-Рубель, — отмерил Смолин. — Учтём, запомним…»
— Что ж не пошли? — спросил Смолин, всем видом показывая, что пошловато шуткует, и не более того.
— С таким! — девушку натурально передёрнуло. — Нет уж, увольте! Лапать даже пытался…
— Мужчины его поймут, — сказал Смолин. Она сердито сверкнула глазами:
— Тоже в сауну звать будете?
— Ну что вы, — сказал Смолин. — Мы, старые педофилы, гораздо скромнее в потребностях, максимум — в кафе… В кафе-то пойдёте? Без задних мыслей?