Арена

Разглядывать фигуру в чем-то напоминающем маскхалат, лежащую ничком и обильно орошающую снег кровью, было просто некогда. Как и обратить внимание на цвет этой крови — не привычно красный, а какой-то странный, с оранжевым отливом. Но у Бориса имелись другие проблемы. В ружье оставался один патрон, а Женькина пушка замолкла — кончилась обойма. Парню надо время на перезарядку, а времени как раз у него нет: Малому приходилось непрерывно двигаться, метаться с места на место — пули буравили снег вокруг. По-видимому, стрелки решили сначала вывести из игры меньшую цель, а уж потом приняться за него, Бориса Круглова.

Он подхватил полуутонувшее в снегу ружье стрелка. Игрушка была ему знакома — СВ-99, калибр 5,6 мм. Нестандартный магазин на 10 патронов. Когда-то он и сам пользовался такой штукой — хотя воспоминания остались вполне приятные, на месте убийц он выбрал бы что-нибудь более эффективное. И уж точно автоматическое.

Мысль мелькнула и пропала, а руки уже выполняли знакомую работу. Он рванул рукоятку затвора, досылая новый патрон. Сколько их еще осталось? Пять, шесть? Скорее меньше. Ерунда, хватит с лихвой, да еще к прикладу запасная обойма пристегнута. Бакс, убедившись, что объект его атаки не подает признаков жизни, с азартом переключился на другую цель. Борис и сам уже видел стрелка и выстрелил навскидку, не целясь, тем более что для стрельбы на какие-то там полсотни метров оптика ему особо и не требовалась. Сейчас важно было даже не убить — просто вывести из строя врага на время. Женька выдыхается, и, хотя пока что он отделался всего лишь легкой царапиной, ему нужна помощь. Сам Борис с беспокойством ощущал, как горит бок, как что-то липкое и горячее стекает по коже. Он чувствовал, что рана не тяжелая, но с ней тем не менее требовалось считаться.

Он мог бы поклясться, что попал, — не так, как хотелось бы, лишь в ногу, которая явственно дернулась. Не похоже, чтобы стрелка это обеспокоило — он просто переключился на Круглова. Закономерно — Борис со снайперкой в руках представлял куда большую опасность, чем Женька с разряженным дробовиком. Борис ушел с траектории выстрела за долю секунды до того, как палец снайпера нажал на спуск, и пуля прошла мимо.

— Херово стреляете, козлы, — выдохнул он.

Не зря, ох не зря он часами торчал в тире, работая по самым разным мишеням и из самого разного, в том числе и невиданного на Земле, оружия. Все его движения были выверены до автоматизма. На передергивание затвора противнику нужно мгновение, которого как раз хватило Борису, чтобы прицелиться и выстрелить. Две пули полетели навстречу друг другу почти одновременно: снайпер тоже успел нажать на спуск, от бедра — и его пуля бесследно исчезла среди деревьев. Выстрел Круглова оказался точнее— у стрелка вдруг вырос третий глаз, прямо посередине лба. Тело еще не закончило путь к земле, а Борис уже выдергивал опустевшую обойму и вбивал новую — мгновение, и винтовка в его руках уже искала новую цель.

Бакс, надрывно лая, несся к кустам на холме, но вдруг подскочил, рухнул на спину и пронзительно заскулил. Видимо, стрелок зацепил несчастную собаку, и зацепил серьезно. Борис выпустил два заряда в кусты, не особо надеясь на попадание — поскольку цели не видел — и рассчитывая в основном на психологический эффект. Хотя какие тут эффекты? Если эти долбаные снайпера не реагируют на прямые попадания, то стоит ли ждать, что они испугаются свиста пули над ухом?

Теперь Круглов стоял, надежно прикрытый толстым стволом дерева, и ждал подходящего момента. Рано или поздно противник себя демаскирует. Уже пару раз, когда Борис пытался выглянуть из-за своего укрытия, пули впивались в дерево рядом с его головой. Этот стрелок был неплох, и Борис не понимал, как они с Женькой уцелели. Может быть, менее опытные «охотнички» открыли огонь раньше срока, лишив лучшего из своей команды возможности спокойно работать.

Женьки не было видно. Малой, выпав из сферы интересов последнего снайпера, повел, видимо, какую-то свою игру. Следовало поддержать парня и обеспечить, чтобы внимание стрелка осталось прикованным к нему, Круглову. Поэтому Борис снова высунулся и не прицельно бахнул в сторону кустов, попутно отметив про себя, что Бакс уже не скулит, а лежит совершенно неподвижно.

— Угробил собаку, сволочь, — прошипел он сквозь зубы. То, что вполне могут угробить его самого, казалось гораздо менее значительным, чем гибель веселого и жизнерадостного Баксика.

Позиция у снайпера была непробиваемой. Пригорок, отличный обзор, поваленное дерево, за которым он сидел, — своего рода природный дот. Конечно, можно влепить пулю и в узкую щель между древесным стволом и землей, но на это надо время. А времени ему снайпер не даст. Даже если он не самый лучший стрелок.

Внезапно бухнуло Женькино ружье. Еще раз, еще…

— Борька, выходи. Этот готов. Кажется, последний.

Евгений стоял буквально в десяти шагах от позиции снайпера. Левая щека его была в крови, он чуть пошатывался — видимо, одной царапиной дело не ограничилось. Круглов двинулся к нему, попутно внимательно вглядываясь в окружающий лес — он вполне допускал, что у истории может возникнуть продолжение. Если нападающие знали, с кем имеют дело — а они наверняка знали, поскольку иной причины устранения членов Команды в голову не приходило, — то они наверняка не ограничились троицей стрелков. Засада может ждать в избушке, а может, по лесу бродит еще не одна такая «тройка», с которыми встреча впереди — только уже без собаки, способной учуять и предупредить.

— Во что мы вляпались, Борька, а? — спросил Евгений, не поднимая глаз. Он вертел в руках винтовку, явно не собираясь с ней расставаться.

— Мне кажется, нас хотели убить, — флегматично ответил Круглов, продолжая озираться.

— Я не об этом.

Закинув снайперку за спину, Женька ткнул пальцем в сторону ничком лежащего стрелка, и только тут Борис заметил странный цвет крови, расползающейся под неподвижным телом. Носком ноги он перевернул убитого на

Нормальное человеческое лицо. Мужчина лет двадцати пяти. Европеец. Волос не видно — все прикрыто белым маскхалатом. Женька стрелял в затылок скорее чисто механически, чем допуская наличие бронежилета. В любом случае, стоит проверить… Как и содержимое карманов. Предстояла неприятная работа. Очень жаль, что стрелки уже ничего не могут рассказать. Мрачно взглянув на шатающегося Женьку, Борис вздохнул — самая противная часть работы достанется, похоже, ему одному.

— Что у тебя с лицом? Ранен?

— Не-а, неудачно мордой в наст упал. Серьезных ран нет: одна пустяковая царапина на ноге, вторая чуть посерьезнее — пуля вдоль ребра скользнула. Мясо сорвала, но ребро цело. В общем, жить буду.

— Сиди здесь и обозревай окрестности. Повесив винтовку на плечо, Борис двинулся к телу снайпера, павшего первым.

Осмотр ничего не прояснил, напротив, поставил ряд новых вопросов, ни на один из которых не было ответа.

Все трое были на одно лицо — не похожи, как, допустим, близнецы, а просто одинаковы, как… копии. У одного на щеке виднелась царапина — вот и все отличие. Царапина свежая: то ли ветка хлестнула, то ли еще что. В любом случае, под отличительный знак не подведешь.

Никаких «особых примет». Борис, не поленившись и стараясь не морщиться от брезгливости, раздел всех троих. После короткого обсуждения однозначно порешили: если милиции надо, пусть эти тела она находит сама. И сама потом пусть разбирается, кто есть кто и кто кого. У милиции работа такая, а «ареновцам» не с руки привлекать к себе внимание: особенности русского судопроизводства таковы, что посадят за милую душу, и не докажешь ведь, что тут даже превышения пределов самообороны не было. Какое там превышение — их явно намеревались замочить!

С трупами особо не церемонились.

Только зря это было все — ни родинок, ни шрамов, ни татуировок. Совершенно одинаковые тела, к тому же какие-то… очень правильные, что ли? Среднестатистические. В меру мускулистые, без лишнего жира, пропорциональные…

— Интересно, — задумчиво заметил Женька, — а ведь у них бороды не растут.

И действительно, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что щетины у всех троих не наблюдается в принципе. Каким бы чистым ни было бритье, всегда остается хоть что-то. А тут — такое впечатление, что волосы с подбородка либо удалены напрочь путем депиляции, либо отсутствовали изначально. Короткие черные волосы на головах подстрижены совершенно на один манер. Если бы не разный характер ранений, то сейчас, когда эти трое лежали ровным рядком на снегу, сложно было бы догадаться, кто пал первым, а кто — последним.

— Клоны… — прошептал Женька. — Зуб даю — клоны. Самые что ни на есть.

— Ты гонишь, — криво усмехнулся Борис. — Бред.

— Да ты что, телик не смотришь? Вон, постоянно показывают про клонирование. Это уже даже не фантастика. Просто кто-то, видимо, свои опыты начал гораздо раньше.

— Женька, я не спорю, что клонирование давно перестало -быть фантастикой. Я говорю о другом. Даже если клоны выходят из банки — или в чем их там делают? — совершенно одинаковыми, — здраво заметил Борис, который гораздо меньше читал фантастику и гораздо больше вниманий уделял вещам более серьезным, — то со временем у них должны накапливаться индивидуальные различия. Хотя бы незначительные. У нашей троицы различий нет в принципе. И потом, кровь эта… Она не красная! Поверь — я достаточно насмотрелся на кровь. Это не… это не человеческая!