Арийхон

Тут я заметила, что мой похититель, а теперь еще и охранник, отвернулся. Он слушал наставления или указания своей хозяйки, уж не знаю, что это было. Но я решила этим воспользоваться.

Единственное, на что я была способна в этот момент – это попытаться сдвинуть руки и ноги чуть ближе к пламени свеч. Странно, но сразу со всем не получилось. Первой сдвинулась правая рука и левая нога. Но тут громила вновь повернулся ко мне и мерзко улыбнулся. Теперь в его глазах был какой-то огонек, будто ему дали разрешение. Собственная мысль меня испугала. В горле вновь образовался ком. Сейчас нельзя было паниковать, и я это прекрасно понимала. Сейчас нужно было следовать плану, хотя его толком и не было.

– O jon uhafir maj til. Jon chasdur hashir![23] - проговорил он, наклоняясь надо мной все больше. Я сглотнула ком и старалась очистить собственный разум от страха и паники. Я еще раз попыталась сдвинуть руки к свечам. Только сейчас я не могла их видеть, пришлось действовать на ощупь, но это и к лучшему. Он же не мог заметить моих движений! В каждое следующее мгновенье он становился только ближе. И вот уже между нами осталось всего сантиметров пять, не больше, когда раздался голос.

– Tasnadu’to yate! Brate mazu, re yate tasnadu’to![24] - прозвучал тонкий голосок Марунты. По моей коже пробежала целая армия мурашек. Я даже не подумала о том, что она тоже может быть здесь! Своими не обдуманными действиями я подставила ее.

После этого мне стало на душе так паршиво, а громила ко всему прочему вновь поднялся и обратил свой мерзкий взгляд в сторону ее голоса. Видимо, она была где-то у меня над головой, там, где я просто не могла ее увидеть.

– Vat gas jaret mazy nir yate?[25] - удивленным тоном спросил громила. Из всех произнесенных слов я поняла только оно. Речь шла обо мне. В моей голове возник лишь единственный вывод – Марунта пытается перевести их гнев или намерения на себя! Что же она творит? Ей и так уже досталось, они же не пожалеют ее, они же убьют ее!

Что же делать? Внутри меня уже разрасталась паника, которую я сама не могла унять и контролировать. Все, что могла, это продолжать пытаться пережечь веревки, на своих руках и ногах. А что делать дальше? Бежать мы уже пытались! Вот он результат! Но не пытаться тоже нельзя! Я не сдамся!

– Vat gas yerik mazy hashir, moker la zasliv za yate LAFUR? Vat salim, cha ruhafy piv nib?[26] - хрипел омерзительный голос женщины. И снова я поняла всего несколько слов, но и их мне было достаточно. Красота и здоровье есть только у нас с Марунтой. Неужели, она может это забрать? Представляю, как ей этого хочется, с ее-то внешностью!

– Ha, gas![27] - проговорила Марунта. Голос был таким обреченным и почти безжизненным, что сердце разрывалось на части. Мне не нужно было знать перевода ее слов. Только по одному тихому и покорному тону было понятно, что она согласилась на что-то ужасное! Ну, что же она делает? Неужели, можно совсем потерять всякую надежду на побег или спасение?

В любой другой ситуации меня бы сковало от страха. А здесь, наоборот, придало желания и рвения! веревки уже нагрелись, обжигая мне кожу. Я стала крутить запястьями, чтобы захватить большую площадь и уменьшить собственные болезненные ощущения.

– Tuhip vat![28] - рявкнул мой похититель в мою сторону и двинулся к ней. Мое сердце обливалось кровью от одних только вариантов того, что они могли затеять с ней. Но с другой стороны я осталась без присмотра, у меня появился огромный шанс. Теперь я начала не просто крутить запястьями и лодыжками, но и дергать их максимально сильно и тихо, чтобы не привлечь к себе их внимание. С одной стороны сейчас я была несказанно благодарна Марунте, что они оба заняты ей, а с другой стороны что-то внутри меня переворачивалось, доставляя практически ощутимую боль в сердце.

Женщина начала произносить нечто странное, более всего похожее на заклинание или проклятье. И хотя я никогда не верила в такие вещи, сейчас и собственным глазам не всегда хотела верить! Хриплый голос играл, становясь, то ниже, то выше, то вообще переходил на крик. Мужчину не было слышно вообще. Стало чем-то вонять дополнительно. Появилась какая-то странная дымка, которая мерцала во тьме. Сначала она была розовой, затем стала темнеть, изменяться на фиолетовый, ближе к синему, из него славно перелилась в темно зеленый, который стал светлеть до салатового, а затем и вовсе стала желтой. Запах свой эта дымка меняла также интенсивно, как и цвет. Сначала она пахла приторной карамелью, затем стала, будто протухать, появился мерзкий запах сырости и гнили с плесенью, а потом и вовсе стало вонять помойкой, но самым последним был запах гниющей плоти. Я это точно знаю, поскольку ни раз сталкивалась на улице с задавленными животными, которые по обыкновению здесь же и разлагались. Так что, как именно это пахнет, я знала не понаслышке.

Вдруг произошло именно то, чего я ну никак не ожидала. За стенами этого помещения стали раздаваться странные звуки. Грохот и крики неслись повсюду. Даже женщина закричала, да при чем так истошно, что уши заложило. Тут послышались и стуки. Лязгнуло что-то рядом со мной, и раздался голос похитителя. В нескольких метрах от моих лодыжек была дверь, которую я заметила только сейчас. Именно ее открыл мужчина одним ударом плеча. Дверь распахнулась. Снаружи творилось нечто страшное. Всюду были крики, и лязг метала. Что-то сверкающее летало в воздухе. Долго наблюдать все это мне не удалось. Дверь практически сразу захлопнулась. Я же повиновалась своему единственному на данный момент инстинкту – самосохранения. Я резко дернулась, сильно сжав зубы, чтобы сделать все максимально тихо. Сильная боль пронзила мои запястья, но не отпустила меня. Еще одна попытка. Веревка на левой руке лопнула. Как назло, левой рукой я пользовалась очень и очень плохо. Я рванула еще раз. Две свечи слетели со стола, привлекая внимание женщины. Она бросила на меня мгновенный злобный взгляд. Может быть, мне и показалось, но сейчас ее глаза были полностью черными, теперь в них не было даже намека на белки. В горле возник непрошенный ком. Я быстро взяла себя в руки и повторила свои попытки. Смыла скрываться, больше не было. Женщина продолжила свои действия с Марунтой. Глотнув воздуха, я села на столе одним махом. Так мне показалось удобнее. Еще несколько свечей слетели прочь. Теперь рядом со мной была только одна, которая располагалась между ног.

Марунта лежала на точно таком же столе, что и я. Только она не шевелилась. Ее глаза были обращены куда-то выше. Автоматически я проследила за ним. Марунта смотрела на нож в руках женщины. Нож был кривым и черным. Большего разглядеть мне не удалось. Холод прошел по мне с ног до головы и обратно. Дальше все происходило настолько быстро, что я успевала лишь фиксировать происходящее, но не думать об этом.

Резкая боль пронзила мои бедра с внутренней части ног. Мозг не понимал всего происходящего. Лишь голова поворачивалась сама собой. Мои глаза уперлись в последнюю на столе опрокинутую свечу, которая подожгла мои брюки. Я даже не знаю, кричала я или нет. В следующее мгновенье на правой руке веревка лопнула. Быстро и без лишних колебаний я порвала веревки на моих лодыжках и соскочила со стола. Свеча упала на пол, но не погасла, как и моя одежда. Мозг сам выдавал правильные действия. Быстрым и резким движением я сорвала остатки своих брюк с тела. Самое интересное, что я не стала выбрасывать эту горящую тряпку, а обратила ее в оружие.

В один миг я подлетела к столу с Марунтой. Женщина видимо, закончила и уже успела замахнуться. Нож висел высоко над головой ведьмы, твердо сжатый обеими руками и направленный прямо Марунте в грудь. Я уж и не знаю точно, кто из нас там кричал больше, но, по-моему, орали все и сразу. Злобный крик женщины перекрывал истошный вопль Марунты, хотя и мой яростный крик был где-то тут.

Один взмах горящей тряпки, второй и нож начинает опускаться. Что делать? Это не спугнуло ее! Тогда оставалось лишь одно – напасть на нее напрямую. Я бросилась вперед, выставив левую руку прямо перед собой, а правой махая из стороны в сторону. Я сбила ее, но и нож резанул девушку, поскольку этот вопль уже ни был, ни с чем сравним. Мгновенный взгляд зафиксировал рваную рану на руке девушки, чуть выше локтя. Но это была не смертельная рана, и уже обнадеживало! Нож торчал рядом с окровавленной рукой.

– Fu vat, cacasafu avter![29] - взревела женщина. Я не поняла ее, но сейчас в этом и не нуждалась. Она рванула на меня, выставив свои тонкие пальцы, направленные мне в лицо. О, она точно знала больное место любой девушки! Я взмахнула тряпкой еще раз, задев ее руки, но это не помогло. Будто она и не чувствовала огня. Что же делать? Я сделала лишь то, что мне первое пришло в голову. Я отступила в сторону буквально на один шаг. Но сделала я это резко, поэтому женщина пролетела мимо меня.

– Решила поиграть? – проговорила она, уже на понятном мне языке. Мерзкая циничная улыбка расплылась по ее лицу. Ох, как она мне была знакома.