Армен

На покривившиеся железные оси тележки были кое-как надеты самодельные, неумело выточенные из дерева колеса, покрытые слоем пыли. Армен рассмеялся: уж больно они подходили друг другу — старушка и ее тележка…

— Не смейся, сынок, — уловив в его смехе что-то обидное, сказала старушка укоризненно. — Я одинокая женщина, зато каждый день приношу людям свет небесный. Самый первый посетитель станции видит меня на моем месте, — не без гордости подчеркнула она. — А если видишь меня, значит, день уже начался. Сегодня ты первый меня встретил. Тебя ждет удача.

— Да нет, матушка, я просто… — смутился Армен и налег на ручку тележки, но она не двинулась с места, так была тяжела. Армен вконец растерялся.

— Хи-хи-хи!.. — весело и немного мстительно засмеялась старушка. — А ты думал, это просто? Тележка у меня норовистая, с ней только я управляюсь! — Она наклонилась, сунула руку под какую-то грязную тряпку, поколдовала там и с озорной улыбкой выпрямилась. — Теперь толкай!

Армен толкнул. Тележка, хоть и с недовольным скрежетом, но двинулась.

— Как вообще дела, в порядке? — спросил Армен, изо всех сил стараясь спрятать улыбку, которая так и норовила появиться на лице.

— Дела мои, сынок, — что эта тележка, — глубокомысленно ответила старушка. — Сумеешь сладить, она и покатится. Вот смотри, как я поступаю. Сначала называю высокую цену, потом спускаю наполовину, а потом даром отдаю…

Армен хохотнул.

— Зря смеешься, — беззлобно упрекнула задетая за живое старушка. — Думаешь, я из ума выжила? А вот и нет! Вся мудрость мира собрана в этой маленькой голове. — Она постучала по виску грязным указательным пальцем. — А чем я, по-твоему, живу? Люди, когда видят, что я свой товар задаром отдаю, на радостях стараются и меня отблагодарить. Кто яблочком угостит, кто куском хлеба, кто иголку подарит… У кого что под рукой окажется, то и дают. Так и живу. Золотой закон, — подытожила старушка. — Весь мир на этом законе держится.

— А полиция тебя не беспокоит? — после недолгой паузы поинтересовался Армен.

— Беспокоит, конечно, как же иначе! Прогоняют меня, а я им говорю: «Ребятки, я ухожу, ухожу… Но на кого я эту автостанцию оставлю? Здесь же все меня знают, я им точно мать родная. Вот если бы мамаша ваша тут сидела, вы бы ее прогнали? Ясное дело, нет! Стало быть, возьмите это яблочко и идите по своим делам. Проголодались небось». Смеются, берут яблоко и уходят. Они ведь тоже мне как дети. Немножко избалованные, злые, но вины их в этом нету. Своим делом занимаются, как и все в нашем мире. Как эта травка, как этот камешек, эта птичка, муравей, как ты, как я…

— А откуда ты все это достаешь? — перебил Армен.

— Что достаю? — не поняла старушка.

— Ну, товар свой.

— Со склада.

— С какого склада? — удивился Армен.

— А вон с того, — старушка указала рукой куда-то в сторону. — Посреди степи находится главный склад этого города — огромная гора, там есть все, что хочешь.

— Ты имеешь в виду мусорную свалку? — Армен понял, что речь идет о той громадной зловонной куче мусора, которую он встретил по дороге сюда.

— Какой же это мусор, сынок? — обиделась старушка. — Если он помогает людям на хлеб заработать, это не мусор.

— Ну и что дальше?

— А что дальше? Иду туда со своей тележкой, сажусь в тенечке и жду, пока люди найдут то, что им надо, и уйдут. Потом подбираю все, что им не понадобилось, и нагружаю свою тележку.

— Стараешься, чтобы тебя не заметили?

— Нет, сынок, от кого мне прятаться, я же не воровка какая! Наоборот, сижу и присматриваю, чтобы люди не ссорились. А если затевается свара, тут же вмешиваюсь. Чего вы, говорю, не поделили в этом изобилии, зачем друг у друга кусок отнимаете, люди добрые? И знаешь, они меня уважают, прислушиваются к моим словам. Жалко их, сынок. Люди несчастные, беспомощные существа. Их надо по-матерински наставлять на путь истинный…

Они уже подходили к автовокзалу. На душе у Армена было легко и радостно. Лес вокруг заметно посветлел, тогда как сам вокзал все еще прятался в зыбкой, расплывчатой тени. Площадь была пустынна и от этого казалась просторней. В зябком воздухе раздавался лишь веселый щебет проснувшихся птиц, перечеркивавших небо стремительными зигзагами. От стен, вывесок, столбов, от разбитых и кое-где вывороченных плит мостовой и даже от переполненных урн веяло утренней свежестью.

— Сюда, сынок, — указала дорогу старушка. — Вон к той стене.

Она пошла впереди тележки в сторону здания автовокзала и остановилась как раз там, где ночью сидел Армен.

Армен был поражен. Показалось, что ночь кончилась только сейчас, в этот самый миг…

— Это мое постоянное место, сынок, — сказала старуха.

Невидящим взглядом Армен уставился на темную трещину в стене, которая продолжалась бесчисленными ответвлениями на земле и пропадала в пыли ухабистой дороги. Она напоминала пережитое им ночью. И он понял, что это место никогда не пустует…

— Помоги, сынок!..

Армен вздрогнул и посмотрел на старушку. Та сидела на земле, побледнев и тяжело дыша.

— От голода голова закружилась, — сказала она, поправляя волосы у виска, и откинулась к стене, спиной прикрыв трещину. — У тебя поесть ничего не найдется? — Закрыв глаза, она виновато улыбнулась.

— Нет… — Армен глянул по сторонам, но все павильоны были еще закрыты. — Тебе плохо, мамаша?

Старушка слабо кивнула. Армен немного постоял, раздумывая, потом вдруг вспомнил про надкусанный пирожок.

— У меня есть пирожок. Правда, он немного зачерствел. Я вчера хотел его съесть, но не смог — десну поранил. Хочешь? Только на нем следы крови…

— Ничего, — чуть слышно прошептала старушка, — давай.

Армен достал пирожок, сдул с него пыль и протянул старушке.

— Очень вкусный, — старушка не мешкая разгрызла пирожок, и он захрустел под ее на удивление здоровыми зубами. — И очень рассыпчатый. Дай бог тебе здоровья, сынок. — Оживившись, она удовлетворенно улыбнулась и смахнула с губ крошки. — Теперь силенок у меня прибавилось.

— Помочь?

— Нет, сынок, я должна сама, собственными руками разложить вещи. — Старушка встала. — Каждый товар имеет свое особое место, только я знаю, где что лежит, — улыбнулась она заговорщицки. — Ты иди по своим делам, умойся, приведи себя в порядок, чтобы нравиться людям, чтобы удача от тебя не отвернулась.

— А где здесь можно умыться?

— Здесь негде, — решительно ответила старушка. — Здесь используют речную воду, а она противная на вкус. Я тебе покажу дорогу к роднику, это недалеко. Иди по этой стороне в лес, выйдешь на большую поляну и сразу увидишь родник с холодной, прозрачной водой. Там умоешься и меня добрым словом вспомнишь.