Армен

— Ты хороший писатель, — невольно вырвалось у тронутого этой сценой Армена.

— Правда? — человек взглянул на него сквозь слезы и благодарно улыбнулся. — В самом деле?..

— Я слов на ветер не бросаю.

— И мудрец тоже хороший?..

— И мудрец тоже.

— О, как я мечтал иметь такого благодарного ученика, как ты! — мгновенно воодушевился незнакомец. — Подойди, я должен завещать тебе все свои тайны, чтобы они не пропали после того как мне придется проститься с земной жизнью… — Он вскочил с места и, схватив руку Армена, посмотрел на него долгим, глубоким взглядом.

На миг Армен заглянул в неопределенно-отрешенное выражение его мутных глаз и ощутил запах перегара.

— Где же все-таки колодец? — спросил он, слегка отстранившись.

— Ты имеешь в виду родник, где берет начало все сущее?..

— Хотя бы так.

— С первых мгновений своей земной жизни я нахожусь на пути к роднику. Идем, покажу, — человек деловито двинулся вперед. — Если мы, учитель и ученик, идем одной дорогой, значит, мы абсолютно тождественны…

Он двинулся по той самой тропинке, которая привела Армена к оврагу. Армен удивился, как он мог потерять ориентир, не сходя с тропы. Видимо, это и есть их лес. Армен поспешил за человеком, стараясь не отстать.

— Ты откуда пришел? — не оборачиваясь, спросил тот задумчиво.

— Со станции.

— Нет, я не это имел в виду, — улыбнулся человек. — Из какой ты страны?

Армен, сам не зная почему, оставил вопрос без ответа.

— Здешние комары довольно большие, — он отмахнулся от настырного зеленого комара, норовившего усесться ему на лоб.

— Да-а, — как бы про себя процедил человек, — нынче отовсюду всякие люди хлынули в Китак, точно лесные комары… — Голос прозвучал трезво, с нотками гнева и раздражения. — И все из-за этого проклятого нового закона…

Армен прикусил губу.

— А что это за новый закон? — спросил он как можно беспечней.

— Шедевр человеческой глупости, — недовольно фыркнул человек. — Закон, который дает право любому залетному комару кусать порядочных людей — где, когда и как ему заблагорассудится.

— А по старому закону кусать запрещалось? — попробовал перевести разговор в шутку Армен.

Человек обернулся, посмотрел на него внимательным взглядом, в котором были подозрительность и неприязнь.

Дальше шли молча.

Вскоре они свернули влево и, пройдя высокий, в человеческий рост, кустарник, вышли на широкую поляну, в центре которой стоял ветхий колодец с грубо сколоченным срубом и замшелыми стенами. Возле колодца были какие-то люди, и это обрадовало Армена: в конечном счете, мир состоит не из одних мудрецов, он гораздо разнообразнее. Несколько человек, сидя на траве, резались в карты, другие мирно беседовали. Еще один спал поодаль, раскинув руки и сотрясая воздух могучим храпом.

— Это и есть родник, — сообщил Мудрец, моментально входя в прежнюю роль. — Обычно здесь собираются изгои, вроде нас с тобой, отверженные, бездомные и безработные, единственный смысл жизни которых — вечное бродяжничество. Собираются здесь, утешают друг друга и снова отправляются бесцельно блуждать в бескрайних и безымянных просторах отчаяния.

— Но они не выглядят такими уж отчаявшимися, — улыбнулся Армен, заметив, как, внезапно вскочив с мест, дружно захохотали над чем-то игроки в карты.

— Это смех беззащитного отчаяния, — живо пояснил Мудрец. — Если у тебя достаточно острый слух и тонкое восприятие, ты без труда уловишь в этом смехе скорбные и безотрадные тона.

Армен промолчал.

— У тебя выпивки не найдется? — вдруг спросил Мудрец, глядя в глаза Армену с какой-то горделивой самоуверенностью.

— Нет… — Армена смутил этот резкий переход, — выпивки у меня нет.

Тут он с удивлением увидел устремленные на него взгляды присутствующих, замерших в ожидании.

— Увы, мой молодой друг в данный момент не может нас угостить, — обратился Мудрец к собравшимся у колодца. — Но он обязуется в следующий раз поставить нам сразу семь бутылок отменного вина…

Обманутые в своих надеждах люди с ненавистью уставились на Армена, что-то угрожающе бормоча, а кто-то негромко выругался.

— Не удивляйся, — придвинувшись к Армену, вполголоса сказал Мудрец. — Отчаяние порой вызывает у них приступы безудержной ярости, и тогда они превращаются в зверей, особенно если нет спиртного. В прошлый раз похожий на тебя паренек отказался поделиться с ними выпивкой — и еле унес от них ноги, можно сказать, в чем мать родила. Эти олухи прикончили бы его, не вмешайся я вовремя…

Армен угрюмо покосился на Мудреца. Он чувствовал, что едва сдерживается и в нем подымается волна гнева. Сжав зубы, он отвернулся и глубоко вздохнул: стоявший перед ним свихнувшийся пьяница и фигляр испортил такое светлое, чудесное утро…

— Так что если мой молодой друг располагает хотя бы капелькой спиртного, настоятельно советую пожертвовать ее этим откровенным хищникам, — гнул свое Мудрец. — Поскольку мне как честному человеку небезразлична дальнейшая судьба моего молодого друга…

— Отодвинься, — хмуро прервал его Армен, — дай умыться по-человечески.

Мудрец попятился, состроив скорбную мину незаслуженно обиженного человека. Армен недовольно фыркнул и уже стал расстегивать пуговицы сорочки, когда вдалеке, под тенью окаймлявших поляну деревьев, заметил вдруг женщину; стоя спиной к нему, она поправляла волосы. «Сара!» — удивился Армен. Оставив Мудреца, он бросился к ней, не разбирая дороги.

— Сара!

Женщина его не слышала и продолжала приводить в порядок свои длинные волосы.

Армен обошел огромный пень и собирался окликнуть ее снова, но, зацепившись ногой за высохший корень, во весь рост грохнулся на землю и тут же снова вскочил на ноги.

— Сара! — запыхавшись, крикнул он, добежав до кромки леса. — Ты?..

Женщина обернулась, и Армен растерянно замер. Это была не Сара, а юная и стройная красавица с огромными черными глазами и воздушно-изящными чертами лица. На ней было легкое платье фиолетового цвета; зажав губами несколько заколок, она собирала свои длинные шелковистые волосы на затылке. Взгляд девушки, чистый и непорочный, словно проник в самую глубину его существа, обволакивая все мягким, далеким светом. Кажется, это была именно та прекрасная девушка, которую он жаждал встретить всю жизнь и которую всегда видел перед собой — в снах или наяву. Это восхитительное создание словно никогда не рождалось и не жило земной жизнью, оно просто было, и ничто в этом мире — ни смерть, ни любовь, ни ненависть — не смогли бы нарушить безмятежную тишину ее лучезарных глаз. И эта красота была такой же родной, как и кровь, текущая в собственных жилах. Сердце Армена сладко екнуло, он был так взволнован — до слез. Он затаил дыхание и боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть это сотканное из солнечного света видение…

— Иди сюда! — послышался из-за деревьев глухой голос пожилой женщины. — Здесь их больше, и они спелые…

— Иду, — ответила девушка, и голос ее был таким же нежным и ясным, как взгляд. Она улыбнулась Армену и грациозно удалилась, едва касаясь земли своими легкими, как лучи, ногами…

Армен безмолвно смотрел ей вслед, пока фиолетовая девушка не скрылась в глубине леса, оставив аромат своего обаяния траве, деревьям и его молодым жадным ноздрям. Ее улыбка была божественным подарком начинающегося дня, и Армен невольно почувствовал благодарность к Мудрецу, который своей примитивно-жуликоватой болтовней выпивохи сделал возможной эту его встречу с давней мечтой…