Армен
Шрифт:
Армен хотел попрощаться, когда старушка вскинула руку.
— Стой-ка! — Она нагнулась и из-под груды всевозможных предметов вынула искореженную жестяную коробку, из которой извлекла небольшой металлический кружок. — Возьми на память. Замечательное кольцо, мой лучший товар…
Армен всмотрелся: кружок, напоминавший кольцо, был, видимо, одним из звеньев старой и ржавой цепи.
— Спасибо, — улыбнулся Армен.
Он достиг угла здания и хотел завернуть, когда снова услышал голос старушки. Обернулся. Набросив на руку черное от впитавшейся пыли покрывало, старушка застыла на месте, глядя на него внимательно и пытливо. От ее странного взгляда ему стало не по себе.
— Будь осторожен, сынок, — сказала она грустно, — береги себя…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава
1
Лес начался сразу. Мысленно сверяясь с указанным старушкой направлением, Армен после нескольких попыток вышел наконец на нужную тропу, которая круто спускалась вниз среди густо разросшихся деревьев, исчезая на каждом повороте и в следующее мгновенье появляясь снова, — и лес представился ему женщиной с распущенными темными волосами, что ускользала, беззвучно смеясь: то пряталась за кустами и настороженно следила за ним, то выпархивала из своего тайника и убегала… В ушах у Армена не умолкал отзвук ее смеха, похожий на тихий шелест. Сердце радостно трепетало, и он чувствовал, как тело просыпается после ночного оцепенения, наполняясь молодой и свежей энергией жизни. Миновав очередной поворот, он оказался перед упавшим на тропу большим деревом с обнаженными корнями. Казалось, оно всю ночь продиралось сквозь заросли, не зная ни сна, ни отдыха, и вот на рассвете, вконец обессилев и так и не дойдя до цели, ничком рухнуло на тропинку. Армен обошел его, чувствуя, что колдовское обаяние леса покидает его, испаряется подобно ночной росе, остается лишь это нагромождение деревьев и кустов…
Чем ниже он спускался, тем больше движений и звуков наполняло окрестность. Какая-то большая красивая птица села на верхушку дерева неподалеку от Армена и стала внимательно его разглядывать. Ее безупречно круглое тело было в тени, а яркий, радужный гребень — на свету.
Кажется, на сей раз лес перевоплотился в птицу и завораживал его с высоты. Армен поднял руку, приветствуя. Почудилось, что птица в ответ кивнула головой. Вскоре дерево осталось позади, но птичий взгляд по-прежнему сопровождал Армена. На него это произвело неожиданное воздействие — точно небо, лес, свет и тень, трава, мошки и букашки, птицы и дорога превратились в горячий и сверкающий поток и вливались в него, наполняя каждый уголок тела, а потом снова вырывались наружу, становясь небом и лесом, светом и тенью, травой и букашками… От беспричинной радости сердце у Армена дрогнуло, и он стал мурлыкать себе под нос какой-то мотив. Жизнь была упоительно-прекрасна, дорога была упоительно-прекрасна, но самым упоительным и прекрасным было его, Армена, присутствие в этом мире…
Сквозь деревья в зыбком утреннем мареве мелькнула река. Пройдя к прибрежным кустам, Армен огляделся в поисках брода. Не найдя ничего подходящего, повернул влево и, поднявшись на взгорок, глянул вверх по течению, но все заслонял буйно разросшийся кустарник. Тогда он осторожно вошел в него и спустился к берегу. Когда кусты остались позади, Армен остановился в недоумении: то, что он издали принял за реку, оказалось всего лишь широким и довольно глубоким оврагом, тянувшимся наподобие высохшего русла. Возможно, он образовался в результате гроз, когда из-за молний, бесчисленное множество раз бивших в беззащитные деревья, здесь выгорел лес. Темные закраины и красноватое дно оврага походили на открытую и безостановочно кровоточащую рану. Радость Армена угасла.
Он хотел продолжить путь, но тропинка исчезла. Оглянулся: так и есть, она оборвалась в кустарнике. Неужели старушка на станции имела в виду этот голый овраг с глинистым дном, когда говорила о поляне? Армену стало не по себе. Но нет, она не могла его обмануть. Скорее всего, он сам незаметно сбился с дороги и заплутал…
С противоположной стороны оврага послышался шорох. Какой-то человек вышел из кустов, спустился в овраг и направился в сторону Армена. Обрадовавшись, Армен громко поприветствовал его и спросил, как пройти к роднику. От неожиданности человек замер на месте, ища глазами того, кто к нему обратился. Армен повторил вопрос. Его голос, бодрый и звонкий, далеко разнесся в утреннем воздухе.
— А-а, — заметив Армена, человек оживился, точно встретил старого знакомого, — это ты, молодой человек…
— Где тут родник, не подскажете? Никак не могу найти.
— Ты имеешь в виду колодец? — Человек ухватился за куст, напрягся всем телом, ловко выпрыгнул из оврага и, отряхивая одежду, подошел.
Он оказался загорелым, коренастым мужчиной средних лет. Длинная неухоженная борода, кажется, не оставила на его лице ни кусочка свободного места и неотличимо смешалась с всклокоченными космами головы. Это был настоящий лес — с чащобами и полянками,
с непролазными зарослями и торчащими тут и там кустами. Туманное, мечтательно-отвлеченное выражение застыло в глубоко посаженных прищуренных глазах, на которые спадали копны тронутых сединой волос. Что-то безумное проглядывало во всем его облике, а зыбкая, вразвалку походка еще больше усиливала это впечатление.— Рад тебя видеть снова, — весело сказал человек, протягивая для пожатия руку. — Я знал, что однажды ты обязательно вернешься, потому что… — тут он многозначительно поднял кверху указательный палец, — кому хоть раз довелось вкусить плоды мудрости, тот уже не сможет меня забыть…
— Я в этих краях впервые, — улыбнулся Армен.
— Да-да, — подтвердил человек немедленно, — я не ошибся, ты никогда не бывал в этих краях, поэтому нам надо познакомиться пообстоятельней, как подобает порядочным людям, правда, с одной оговоркой: я не могу открыть тебе свое имя, потому что у меня его попросту нет… — и человек уставился на Армена пристально-выжидательным взглядом.
«Нет мне спасу от безумцев, — отводя глаза, подумал Армен. — Задал невинный вопрос — и тут же влип в историю».
— Вижу, молодой человек пытается вспомнить, где он мог видеть мое лицо, — еще энергичнее заговорил незнакомец. — Дабы помочь ему, раскрою кое-какие скобки: не сомневаюсь, что он читал мои нашумевшие книги. Да, ты правильно догадался, молодой человек, перед тобой автор книг «Сокрушение монстра» и «Безымянная летопись, которая начинается и оканчивается катастрофой».
Армен почесал затылок.
— В прошлом известный писатель, а ныне странствующий мудрец, — почтительно продолжал незнакомец. — Можешь меня так и называть: Мудрец. Поскольку молодой человек взволнован неожиданной встречей с моей скромной персоной, — последовала сдержанная улыбка, — объясню также, почему такой большой писатель, как я, решил отложить свое плодовитое перо и обратиться к бродячей жизни философа-мыслителя. Потому что прошли годы, но, увы, монстр не сокрушен и катастрофа не состоялась. Это заставило меня изменить мои представления о будущем мира и человека. И я ушел от этого мира — назад, в девственный лес, чтобы вслушаться в доисторический рокот дикой природы и насладиться вечным молчанием неистовых ураганов. Недалеко отсюда, — он показал куда-то за овраг, — я собственными руками сложил себе хижину из чертополоха и поселился в ней, чтобы понять, почему монстр не сокрушен, а катастрофа не состоялась. Так я превратился в дух леса, неусыпно следящий за ним, оберегающий его. И птицы, пресмыкающиеся, звери, насекомые и прочие божьи создания безропотно подчиняются моей воле и ни разу не доставили мне никаких хлопот. А люди, люди, самые бестолковые из всех живых существ, решили, что у меня помрачился рассудок, им не понять, что я день и ночь ломаю голову над задачей спасения человечества. Чудовищно сложная задача, сложная задача, удостоившаяся стольких гениальных голов! Я долго мучился, пока не понял: чтобы раз и навсегда покончить с этим вопросом, мне надо отказаться также и от лесного отшельничества, ибо ставя себя на место обезьяны, ты никогда не решишь проблему обезьяны. Посему я избрал своей целью стать мудрецом, вернуться к людям и приобщать их к этому моему феноменальному открытию.
От непрекращающегося потока слов Армен слегка осовел.
— Очень скоро у тебя появится возможность убедиться, к каким невероятным результатам привел меня самоотверженный труд. — Незнакомец доверительно взял Армена под руку и сделал несколько шагов. — И это всё — наперекор моей жене, которая наотрез отказалась стать хозяйкой леса и предпочла оставаться в жалкой роли домохозяйки… Представляешь, — снова остановившись, оскорбленно воскликнул незнакомец, — она принуждала меня бросить этот мой эпохальный труд и идти на службу! Говорила: «У тебя в голове солома, а не мозги. Какой ты писатель! Да ты и двух слов связать по-человечески не умеешь…» Э, о чем говорить с глупыми и жестокими людьми… — человек тяжко вздохнул и, судорожно сглотнув слюну, ужасно разволновался.
Армен едва удержал себя от смешка.
— Она меня подло выгнала из дому, — дрожащим голосом продолжал человек и, присев на бугорок, в отчаянии покачал головой. — А из-за чего, спрашивается, из-за чего? Причиной послужила зубная щетка, обычная зубная щетка средних размеров, представляешь? Она меня без конца пилила, ела поедом и унижала из-за этого никчемного, идиотского предмета, обзывала меня последними словами, талдычила, что я плохо чищу зубы, что эту средних размеров зубную щетку я никогда не мою… «Ты грязная, неотесанная деревенщина! — кричала она. — Верно говорят: сколько хочешь вари голову деревенщины, а уши все равно останутся сырыми…» Вот такие дикие сравнения, такое неуважение, такая бестактность по отношению к месту происхождения гениального писателя и великого мыслителя… — Человек снова судорожно глотнул и, сжавшись в комок, неожиданно заплакал.