Ассасин

На Чаадаева ходил транспорт, но ехать на трамвае я желанием не горел. Накатался я уже за сегодня. Вытащил из кармана телефон, зашёл в приложение для вызова такси. И досадливо поморщился: заряд батареи был на исходе. Впрочем, стоит отдать аппарату должное: он проходил без зарядки почти двое суток. Так что удивляться тут нечему.

Машина забрала меня прямо у вестибюля станции метро. И едва я сел на сиденье, как глаза мои словно сами собой закрылись и я провалился в полудрему. А вот когда я уже пришёл в себя, пейзаж за окном резко изменился.

Жилая зона, с домами, скверами, магазинами, офисами и рекламными щитами закончилась. Пропали дороги. Такси ползло по раскисшей грязи, которая порой превращалась в огромные лужи. Иногда из грязи торчал строительный мусор. На таких участках дороги водитель сбавлял скорость практически до нуля, осторожно объезжая преграду.

По обе стороны от дороги тянулся старый бетонный забор, с пущенной поверху ржавой колючей проволокой. Старые, траченные временем плиты зияли множеством дыр, сквозь которые проступали торчавшие наружу ржавые прутья арматуры. А ещё, великая стена, уходившая вперёд до самого горизонта, снизу доверху была испещрена великим множеством надписей. Все было здесь: адреса многочисленных станций техобслуживания, мастерских и моек, от которых тянулись указывающие направление стрелки, склады и пункты приёма металлолома. Порой, сквозь кривые трафареты, проступали логотипы и ссылки дипвеб-магазинов. А иногда попадался и фольклор. Типа "Петя-хуесос", "ЦСКА всегда будет первым!"

Время от времени в стене попадались проемы для въезда на территорию. В таких местах, как правило, поодиночке или стаями,дежурили какие-то маргинальные личности. Они были похожи друг на друга обессмыслившимися, не выражавшими абсолютно никаких эмоций, опухшими от беспробудного пьянства лицами. Словно уродливые статуи, они недвижимо стояли в проемах, провожая машину хмурыми взглядами. И во взглядах этих читалось недоброе. Я был уверен: стоит машине встать или застрять в грязи - вся эта история с поездкой закончится паскудным грабежом. А может быть, и смертоубийством. Эти картина здорово напоминала игры про постапокалипсис. Когда ядерный пиздец уже накрыл землю, а большая часть человечества мутировала под воздействием радиации, став чудовищами с примитивными искрами сознания и базовыми инстинктами.

Словно путеводная нить, дорога петляла по лабиринту промзон. И везде я видел одну и ту же безрадостную картину. Даже навигатор, включённый на планшете водителя, рисовал мрачную серую перспективу, неделимую на улицы. Лишь номера корпусов зданий.

– Мрак, тлен и безысходность, - прокомментировал я, когда Машина подъехала к указанному адресу.

Двухэтажное здание, превращенное в студию, видимо, когда-то было администрацией. Вряд ли цеха строили из красного кирпича и накрывали крышу шифером. После кризиса и сокращения рабочих площадей, здание претерпело некоторые косметические изменения: оконные рамы сменились на новый пластик, прикрытый толстой решеткой, маленькое крыльцо в три ступеньки, было залито заново, а входная дверь больше походила на створку хранилища, в котором одна до неприличия богатая утка, персонаж мультфильма утиные истории, хранила все своё состояние.

Я подошёл к двери, нажав на звонок. Некоторое время, внутри царила тишина. Потом приоткрылось окошко, расположенное на уровне моего лица. В проем выглянул охранник.

– Ты кто?
– грубо спросил он, внимательно и цепко осматривая меня злым взглядом.

– Хилл Билли тут?
– вопросом на вопрос ответил я.
– Я Нико. Как персонаж из ГТА 4. Мы договаривались с ним о встрече.

– Нико?
– переспросил страж.
– Да, Билли говорил про такого.

– Ну так открывай, - как можно спокойнее попросил я. Но охранник упорствовал:

– А чем докажешь, что ты — это ты?
– с подозрением в голосе спросил он.

– Ты совсем ебанат?
– уточнил я.
– Надо убедиться - сходи да сам спроси у своего босса.

Лицо охранника начало менять цвет. Сперва на нем проступили красные пятна, которые начали багроветь и сливаться, превращая рожу в одно красное пятно.

– Ты охуел?
– тихо спросил он.

– С детства такой, - спокойно ответил я, не отводя взгляда от злых глаз охранника.

Дверь распахнулась, и передо мной оказался здоровенный лось. Признаться, в этот момент где-то в глубине моей сумрачной заблудшей души зашевелилось нечто вроде беспокойства, которое стремительно начинало перерастать в страх.

"Эх, еб твою мать. Как бы мне прямо тут пиздец не пришел".

Но несмотря на панические мысли, вести я себя старался спокойно, глядя прямо в глаза этому кроманьонцу. И противник сдался первым. Достал из кармана мобильник, тыкая в кнопки:

– Билли говорил про такого, - рыкнул он, набирая номер.
– Сказал, придет до того наглый и выебистый тип, что ты охуеешь. Ни с кем не спутаешь. Видать, прав босс. Билли, тут какой-то хер приперся. Говорит Нико. Ага, как из ГТА 4, он тоже так сказал. Понял.

Он убрал мобилу в карман и произнёс, обращаясь ко мне:

– Ну, что встал? Проходи!

Два раза просить не пришлось. Я с опаской протиснулся мимо бугая и вошёл в коридор, где мои предположения о том, что студия когда-то была административным зданием завода, полностью подтвердились.

Первое, что я увидел, была комната справа от двери. Если не считать стола, вокруг которого в офисных креслах сидело несколько человек, комната была пуста. На столешнице лежали сброшенные карты, а один стул пустовал. Видимо, едва я подошёл к двери, игра прекратилась. А ещё, на столешнице лежало несколько стволов. И теперь, люди, цепко и пристально рассматривали меня, готовые в случае чего пустить оружие в ход. И я прекрасно их понимал: места здесь глухие, и телу пропасть проще, чем чихнуть. А потом уже можно разбираться что да как. В коридоре повисла напряжённость. Такая, что хоть ножом режь.

– Здорова, мужики, - попытался было я разрядить обстановку.
– Как жизнь?

– Все нормально, - раздалось за моей спиной.

Охранник махнул рукой ребятам, проходя мимо меня и усаживаясь на свободный стул:

– Билли на втором этаже. Уж прости, но провожать не стану. На хуй ты мне не упал.

Я кивнул, и ребята тут же по новом ко мне всяческий интерес, вернувшись к игре. В комнате воцарился гомон и смех. Обо мне будто тут же забыли. Я же пошёл по коридору в поисках хозяина студии.

Билли был в одной из комнат, читая на камеру текст. Рядом танцевало несколько девушек, пластично двигаясь в такт музыке. Одежды на девушках было минимум. Если можно назвать одеждой жалкие обрывки ткани, едва прикрывающие все самые выдающиеся места.

Заметив меня, Билли кивнул, и сделал знак оператору:

– Перерыв, Костя. Сейчас продолжим.

– Как скажешь бро, - отозвался человек с камерой.

– Как там? Все нормально?

– Да, все как надо. И как только тебе удаётся так петь, что аж проникаешься? Такая тоска после твоего творчества, что водкой не унять. Убивать только охота. Со страшной силой.

– Дело в эмоциях, которые я отдаю творчеству, - усмехнулся в ответ исполнитель.
– Когда пишешь, нужно гореть этим. Растворяться в злости и агрессии. Только тогда поклонники поверят и скажут: добротный же вышел трек. Этим надо жить, Костя.

Оператор кивнул. Девушки же разошлись по комнате, ожидая возобновления съёмок.

– Зачем хромакей?
– спросил я, кивнув на задний фон съёмочной площадки.
– Лень было доехать до заброшки?

– И таскать девочек по бурьяну и битому стеклу?
– усмехнулся в ответ репер.
– Это на фото все выглядит красиво. На деле же - горы строительного мусора, шприцев и прочего дерьма. А временами ещё и сильно подпорченные временем трупы. Кошек, собак, а если уж совсем повезёт-то и человеческие. Ну и упыри в виде бомжей и наркоманов. Нет уж. Идея с заброшкой только кажется такой хорошей. Так что ну их на хуй, такие приключения.