Астрофобия

– Это какой же?

– Я вижу, что вы не хотите распространения информации об астрофобии по станции. Я же считаю это приемлемым. Но я готов уступить вам – как раз за определенную плату.

– Чего вы хотите?

Ему уже были известны некоторые секреты. Он ясно дал это понять во время их прошлой встречи… И, как ни странно, эти секреты пугали Елену больше, чем любое оружие в руках серийного убийцы.

Она знала, что цена ей не понравится, и оказалась права.

– Я уже влез в центральную систему станции, это было не так сложно, – признал Гюрза. – Но там есть несколько архивов, которые защищены куда лучше. Мне нужно знать, что в них.

– Это закрытая информация, которая вас совершенно не касается.

– Закрытая. Я уже обнаружил, что получить к ней доступ можете только вы и два ваших ближайших помощника. Всё, даже у офицеров, возглавляющих отделения станции, такого доступа нет. Интригует, согласитесь? Но интрига хороша, когда она раскрывается вовремя, иначе она начинает раздражать.

– Я не могу передать вам эти сведения.

– А придется – или я распространю сведения об астрофобии. В этом выгоды лично для меня нет, но мне будет весело. Даю вам неделю на размышления, я никуда не спешу… да и никто уже не спешит.

Он сказал все, что хотел, и ушел. В его мире происходящее и правда было какой-то игрой – но чего еще ожидать от серийного убийцы?

Кому-то могло показаться, что он просит не так уж много. Всего лишь сведения, и вряд ли он станет о них болтать… Но Елена слишком хорошо понимала: любые уступки при шантаже влекут за собой лишь новый шантаж. Сегодня Гюрзе нужно только это, а завтра что? Чем он себя развлечет? И… как определить, что он до сих пор принимает решения в здравом уме, а не поддался астрофобии?

Елена осознавала, что он ценен для станции. Но, еще раз перебрав в уме все аргументы, она решила, что он не настолько ценен.

Прежде, чем отправиться на церемонию прощания, она использовала защищенный канал, чтобы связаться с начальником полиции. Отто Барретт ответил сразу.

– Командор, чем могу быть полезен?

– Помните, не так давно я просила вас повременить с преследованием беглого серийного убийцы? Эта просьба отменяется. Гюрза должен быть найден и уничтожен как можно скорее – я разрешаю вам любые методы и освобождаю от любой ответственности. Делайте что хотите, но продолжить путешествие мы должны без него.

Часть 4. Сцилла и Харибда

Сразу два рискованных шага. Паршиво. Я-то предпочитаю не совершать ни одного, если совсем прижмет – один, разбираться с ним, потом двигаться дальше. А тут вот как получилось, и ведь иначе нельзя…

Первым шагом стал шантаж Елены Согард. Шантаж – ненадежный инструмент, использовать его лучше, если других вариантов не остается. В принципе, я мог и отступить, я ведь не верил по-настоящему, что экипажу станции необходимо знать об астрофобии. Это как раз тот случай, когда многие знания – лишние печали. Но все сводилось не к осведомленности масс, на которую мне плевать, а к архивам, которые мне очень даже интересны.

Раньше мне казалось, что главная тайна станции мне известна. И Елена в курсе, что я знаю. Но этот факт ее не тронул, а как дело дошло до архивов, она занервничала. Ну и что там может быть такого? Как ни странно, вариантов нет даже у меня.

Второй рискованный шаг – это создание места, к которому я привязан. Обычно я такое не люблю, все мои убежища были временными, ни одно не имело принципиального значения. Но сейчас так не получится, мне нужна полноценная лаборатория, чтобы разобраться в сути астрофобии. Как только излучение вернется, необходимо понять его действие – и происхождение. Тут без оборудования не справиться, не факт, что и с ним у меня что-то получится.

Чтобы ускорить процесс, мне пришлось привлечь к делу Миру, у нее был доступ к складу, и она в очередной раз подтвердила, что умеет работать. А вот чего она не умеет, так делать это молча. Хотя у каждого свой интерес, мне ли ее осуждать?

Она начала засыпать меня вопросами в момент, когда я дал ей первое поручение. Не знаю, чего она больше хотела, подстраховаться или приручить меня. Мне было все равно, ее вспышки любознательности я попросту игнорировал.

Увы, Мира оказалась обучаема, причем быстро. Она больше не выдавала до пятидесяти вопросов в минуту, а внимательно за мной наблюдала. Я же в это время не просто конструктор собирал, мне нужно было создавать новое оборудование из старых компонентов. Порой этот процесс увлекал меня настолько, что Мира научилась не только замечать мое состояние, но и активно пользоваться им. Она в такие моменты задавала вопросы как бы между делом, а я отвечал ей до того, как успевал заметить неладное.

– Ты получал удовольствие от убийства как такового?

– Только определенных людей, – отвлеченно отозвался я, пытаясь понять, почему у меня микросхема не подсоединяется.

– Тех, которых ты убивал долго?

– Да.

– А остальных?

– Они остались бы живы, если бы не путались у меня под ногами.

Впрочем, я тоже обучаем, очень скоро я перестал попадаться на ее трюки. Но Мира к этому моменту выучила новые.

– Ты уничтожил всю информацию о себе, но кое-что я и так знала из открытых источников, – отрапортовала она. – Например, список твоих главных жертв – ну этих, знаменитых. Я начала искать информацию о них, в архивах многое сохранилось!

– В архивах они остались праведниками, – безразлично заметил я.

– Учитывая, что ты одному из них легкие через ребра протянул, скорее, мучениками… Но я и в это не верю. Да, официально репутация у них была безупречной… Ну, кроме сектанта, про него все знали, что он конченый.

Ты даже не представляешь, насколько…

Но и об этом я говорить не стал.

– А вот если копнуть поглубже, с каждого из них быстренько слетает нимб, – продолжила Мира. – Их подозревали в разном: сделках с пиратами, торговле людьми, других извращениях… Это ведь было правдой, не так ли? Хотя бы отчасти?

Это сильное преуменьшение правды, о которой я вспоминать не хочу. Даже теперь, когда Мира трещит об этом, сама не понимая смысл собственных слов, мне все сложнее отстраняться. Перед глазами проплывает изуродованный космосом труп за иллюминатором, кровь, растекающаяся через специальную систему желобов по изящным хрустальным бокалам, тот проклятый стерильно-белый кабинет, в котором я исчезаю… Но про это знаю только я. Про то, что я кое-кого на запчасти разобрал – чуть ли не вся галактика.

Мира, до этого казавшаяся праздно любопытной, вдруг запнулась, наконец-то отвела взгляд. Но смутил ее не я – я-то все время пялился на нее одинаково. Похоже, ее кольнули собственные мысли.

– Ты ведь преследовал их не потому, что они плохие люди… – тихо произнесла она. – Они что-то сделали с тобой, не так ли?

Правая рука будто сама собой сжалась в кулак. Дурацкая привычка, конечно, никак не могу от нее избавиться. Но Мира не заметила, а отвечать ей я и не собирался.

Обычно она быстро понимала, когда я совсем не настроен разговаривать, и отступала. Но тут она нанесла удар, которого не ожидал даже я:

– Как ее звали?

Да уж, она застала меня врасплох, и я не сумел это скрыть. Я пытался понять, откуда ей может быть известно, этих данных даже не было в том досье, которое я удалил… Но потом до меня дошло: Мира ничего на самом деле не знала. Она удачно угадала. Она не дура, разобралась, что я вряд ли стал бы устраивать охоту длиною в жизнь из-за себя одного.