Астрофобия

Нельзя думать об этом. Что бы там ни таскал с собой – или в себе! – Гюрза, он остается человеком, который всегда слабее кочевника. Исход битвы предрешен, ничего не изменится.

Однако страх в душе отказывался реагировать на доводы разума, он разрастался. Сатурио чувствовал: еще немного, и это чувство станет навязчивым, ослабит, собьет привычный ритм битвы. Ожидание оказалось не в интересах кочевника, и он напал первым.

Он надеялся завершить все за пару минут, делал ставку на скорость – и напрасно. Про Гюрзу всегда говорили, что он двигается очень быстро. Но Сатурио даже не сомневался, что это понятное «очень быстро», человеческое, а потому не имеющее значения.

Напрасно… тут многое было напрасно. Нельзя сказать, что убийца добился какой-то особой, недоступной простому смертному скорости. Нет, если отбросить эмоции и оценивать ситуацию здраво, придется признать: человек тоже может быть таким быстрым. Но очень хорошо натренированный, разработавший собственную систему боевых приемов человек.

Гюрза прекрасно знал все свои недостатки: природа не одарила его ни гигантским ростом, ни грудой мышц. Но на космических станциях такие дары были бы не слишком полезны. Судя по всему, убийца давно приучил себя к искусственной гравитации, он свободно дышал сухим и горячим фильтрованным воздухом. Он был ребенком космоса не из-за мутации, как Сатурио, а потому, что не знал жалости к самому себе.

Но восхищаться этим не получалось, потому что такой уровень подготовки делал их битву очень опасной для кочевника. Сатурио пытался ударить – а Гюрза легко угадывал этот удар, уходил в сторону, использовал любое возможное препятствие, чтобы защититься. Он тоже атаковал: в сторону его противника летели те самые спицы, с которыми убийца управлялся пугающе умело. Да и сделаны они были явно из укрепленного сплава, потому что с легкостью пробивали оборудование и даже стены зала.

Со стороны их битва наверняка впечатляла, пугала даже: настолько быстрая, что и не разглядеть, ураган движений, танец черных силуэтов в темноте. Но наблюдать было некому, о происходящем знали лишь двое. Гюрза даже сейчас выглядел невозмутимым, как робот, который существует только для выполнения определенной задачи. Сатурио тоже казался таким – но лишь внешне.

Внутри расползался, укрепляясь, все тот же проклятый страх. Ослабляющий. Мешающий дышать. Не может человек так драться, никак… Гюрза уже знает, как убить, это просто вопрос времени… Кочевник всегда побеждает человека – или не всегда?

Сатурио потребовалась вся сила воли, чтобы отстраниться от мрачных мыслей. Он победит – потому что должен! Вероятно, он все-таки недооценил Гюрзу, ведь легендами не становятся просто так. Только это не критично! Гюрза все равно человек, как бы хорош он ни был. Он устанет, у него кончатся эти проклятые спицы. Он проиграет, потому что должен проиграть, он преступник – а зло должно быть наказано!

Вот только Гюрза, очевидно, не признавал такой вариант справедливости. Уставшим он не выглядел, даже после долгой драки его движения не замедлились, из них не исчезла плавность, свойственная опытным воинам. Что же до спиц – он явно вел в уме подсчет. В какой-то момент он перестал извлекать новые, он использовал те, которые застряли в оборудовании. Он доставал их легко, пальцы ни разу не соскользнули… Спицы находились именно там, где ему нужно. Сатурио казалось, что противник просто промазал, а Гюрза сделал все, чтобы оружие постоянно оставалось у него под рукой. Это лишь дополнило образ демона…

«Он не демон, никакой не демон, – упрямо и зло повторял себе Сатурио. – Просто вертлявый человек, он тоже допустит ошибку!»

– Не думал, что по-новому взгляну на вязание! – небрежно бросил кочевник. – Но ты умеешь устраивать шоу!

Ему нужно было вывести Гюрзу из этого ледяного спокойствия – сразу по многим причинам. Легкие человека приспособлены к жизни на станциях хуже, чем легкие кочевника, если дыхание убийцы собьется, он замедлится, утратит хотя бы часть своей необъяснимой скорости. Да и потом, ответ, любой ответ, развеял бы ощущение того, что Гюрза на самом деле то ли робот, то ли демон…

Однако Гюрза упрощать жизнь сопернику определенно не собирался. Он не то что голос не подал, он вообще никак не отреагировал: не изменилось выражение лица, взгляд оставался все таким же застывшим, темным, ничего не выдающим раньше срока. Сатурио хотел сделать лучше – а получилось хуже: он сильнее разозлился сам, и даже ему сложно было не поддаваться гневу, усиленному страхом.

Он должен был все завершить так, как надо, слишком много оказалось на кону! Не важно, что Гюрза еще не ранен, да и уставшим не выглядит. Он просто хороший артист, но вечно притворяться он не сможет. Сатурио ждал ошибки противника, той самой идеальной возможности нанести удар – и все-таки дождался.

Ошибка Гюрзы была не очевидной, просто неудачный выбор направления. Кто-то другой и вовсе упустил бы это, а кочевник сориентировался мгновенно. Он резко сократил расстояние между ними и ударил – вогнал нож по самую рукоять, почувствовал, как по руке хлынула горячая кровь… Он победил!

А секундой позже Сатурио встретился взглядом с все такими же холодными, в этот миг – абсолютно змеиными глазами Гюрзы. Человек, погибающий из-за собственной ошибки, должен испытывать шок, отчаяние, неверие, боль… Разве нет?

Гюрза, может, тоже испытывал бы, если бы допустил ошибку. Только вот он ничего не допускал. Понимание уже полыхало внутри пожаром, Сатурио отстранялся от него, сколько мог, и все равно был вынужден признать…

Он думал, что использовал ошибку противника, а вместо этого попал в западню. Гюрза сам подставился под удар, выманивая его ближе, лишая свободы движения, одурманивая ложным триумфом. Ради победы над противником, которого победить невозможно, он пожертвовал ребрами и легким, но это было уже не важно. В таких битвах на кон ставится все – и победитель может быть только один.

Сатурио успел подумать об этом за миг до того, как почувствовал стальную спицу, пробивающую основание черепа.

Больно почему-то не было.

* * *

Сначала Мира все ждала подвоха. Не может же быть так, чтобы он просто пригласил ее на свидание! В прошлом Рино уже следил за ней и сдал ее кочевникам. Теперь он только вышел из тюрьмы… вдруг ему хочется как можно скорее выслужиться перед полицией, вот он и предложил Мире познакомиться поближе? О ее связи с Гюрзой известно не всем, но уже и не только ей.

И все равно она согласилась. Ей было любопытно, да и потом, в любой угрозе лучше разобраться сразу, а не трусливо оставлять за спиной.

Поэтому Мира пришла в зону отдыха, в один из тихих, уютных ресторанов. Интерьер вполне удачно имитировал террасу, увитую плющом, играла приглушенная музыка, и можно было не думать, что происходит совсем близко, на этих же неоновых улицах… Отдельные зоны для таких ресторанов и кафе выделять не стали, они пользовались у обитателей станции куда меньшей популярностью, чем клубы и бордели.