Астрофобия

– Общие симптомы выявить удалось?

– Только на основании тех примеров, о которых мы знаем, а этого маловато, – покачал головой врач. – Физические симптомы совпадают: слабость, судороги, частичный паралич, кровоизлияния… Я отразил это в отчете. Также у всех известных нам жертв произошли личностные изменения, но они как раз отличались…

– Думаю, их тоже можно систематизировать. Агрессия по отношению к окружающим или вред самим себе, все это – при сохранении прежнего уровня интеллекта.

– Я бы все-таки не стал утверждать так уверенно…

– Ограничимся этим как предварительными выводами, – прервала его Елена. – На станции и так произошло слишком много печальных событий. Нам не нужна паника, поэтому я хочу, чтобы вы и весь медицинский отдел придерживались единой версии: это был печальный несчастный случай. Одна из аномалий Сектора Фобос, которая никогда не повторится. Чтобы гарантировать это, мы увеличим скорость и покинем эту солнечную систему.

– Но… Как же…

– Вам непонятны инструкции?

Петер бросил на нее негодующий взгляд, однако спорить не стал. Елена не сомневалась, что он сорвется на своих подчиненных при первой же возможности. Ее это не касалось.

Ей он подчинится, это главное. Ну а она… Она просто не видела другого решения. Через пару часов она должна была появиться на церемонии прощания с Фионой Тамминен, и это служило лучшим напоминанием о том, в какой враждебной реальности все они оказались.

Прийти на кремацию в обычном мундире Елена не могла, для таких случаев предназначался особый вариант формы – траурный. Командир направилась в свои апартаменты, чтобы переодеться, и неожиданно обнаружила там незваного гостя.

Замок не был вскрыт. Система оповещения не прислала на личный компьютер ни одного сигнала об открытии дверей. Все это не помешало Гюрзе устроиться в кабинете Елены, прямо на рабочем столе, скрестив под собой ноги.

Он был спокоен – но он всегда спокоен. По-змеиному. Он разглядывал Елену невозмутимо и нападать не собирался, однако она не сомневалась: если она сейчас попытается вызвать охрану, он найдет способ ее остановить.

Поэтому Елена никого не позвала, да и угрозы она не чувствовала. Она понимала: если бы Гюрза хотел ее убить, она уже была бы мертва. Поэтому командир продолжила спокойно делать то, ради чего и пришла в свою комнату: направилась к шкафу, чтобы переодеться.

Гюрза за ней не последовал, но он с ней заговорил.

– Вы соврали Луйе. Про единичный случай. Он знает об этом, но пока не станет дергаться. А вам бы следовало.

То, что он подслушивал ее беседу с медиком, даже не удивляло.

– Да неужели? – только и спросила Елена.

– Примерно такая же каша обнаружилась в черепах пострадавших на «Марии Яниссар». И там было не четыре жертвы.

– Нельзя точно определить, такие это травмы или нет, тела слишком сильно пострадали.

– Недостаточно, чтобы такая специфическая травма перестала быть узнаваемой. С «Марией Яниссар» произошло то же самое, но очень далеко отсюда. Значит, это не какой-то там единичный случай. Это общая черта Сектора Фобос. Которая вас совсем не шокирует, вы знали о ней до того, как узнали все мы. Так откуда же вы знали?

Елена сейчас находилась в спальне, Гюрза оставался в кабинете. От убийцы ее закрывала подвижная дверца шкафа, перед командиром лежал пистолет. Елена могла бы выстрелить и, возможно, могла бы попасть. Это решило бы проблему…

Или не решило? Весть о странных разрушительных кристаллах, закрепившихся на поверхности станции, принесла Мира Волкатия, но Елена не сомневалась: наводку дал именно Гюрза. Представители руководства флота не были наивными дураками, они не зря помиловали серийного убийцу, направив его на станцию. Гюрза и правда уникален…

Но он же опасен. Елена пока не могла определиться, убить его или нет, аргументов за любой из вариантов набиралось примерно одинаковое количество. Она решила повременить с приговором и посмотреть, на что еще способен этот псих.

– Это называется астрофобия, – сказала она.

– Болезнь, вызываемая облучением? – догадался Гюрза.

– Да. Раньше астрофобией иногда звали страх перед звездами… Но экспедиция Нерии-Рузанова передала это название болезни, открытой ими.

Общедоступных сведений об экспедиции Нерии-Рузанова всегда было очень мало – как и о самом Секторе Фобос. Чуть больше их становилось с расширенным допуском. Но даже так можно было узнать лишь то, что экспедиция исчезла, столкнувшись с техническими трудностями.

На самом деле все было намного серьезней. На кораблях стали появляться люди, ведущие себя очень странно. Вчера мирные, сегодня разрывающие своих товарищей на части голыми руками. Теряющие рассудок, убивающие себя – или умирающие от стремительно развивающихся опухолей головного мозга.

И каждый раз новая волна пострадавших появлялась после того, как из динамиков доносился птичий крик. Очень скоро на кораблях усвоили: после этого звука быть беде. Как в древние времена Земли моряки с ужасом ожидали призраков, предвещающих смерть, так и экипаж экспедиции поверил в мистических вестников Сектора Фобос.

– Они сфокусировались не на опухолях, как ни странно, – сообщила Елена. – Их больше интересовал психологический аспект. Считалось, что болезнь приносит или злость, или страх, или все сразу. Отсюда и название. Одним из последних сообщений, полученных от экспедиции, стало «Тут так кричат птицы!». После этого связь окончательно оборвалась.

– И вы считаете, что экипажу станции не нужно знать об этом?

– А зачем? Какую пользу это принесет, кроме страха перед другим страхом? Лечения нет, а безнадежность порождает хаос.

Она закончила переодеваться и вернулась в кабинет. Гюрза, заметив это, небрежно бросил ей что-то маленькое, то, что до этого вертел в руках. Елена инстинктивно поймала предмет и обнаружила, что на ее ладони лежит карта памяти.

– Это предварительная схема лечения, – пояснил Гюрза. – Разработка принадлежит не мне, а ныне покойному Бенье Руису. Я лишь позволил себе чуть усовершенствовать его предложение, потому что он в тот момент наблюдал, как разлагается его мозг, и был не склонен к продумыванию деталей.

– Вы уверены, что это сработает?

– Разумеется, нет. Нужны испытания. Но у тех, кто получит этот набор препаратов в первый час после облучения, шансы выжить повыше, чем у всех остальных. Что они теряют? На нынешнем этапе гарантирована только смерть.

– Вы просто отдадите мне это? – насторожилась Елена. – И ничего не потребуете взамен?

– Ах да, я же отрицательный персонаж, мне неведомо милосердие! – усмехнулся Гюрза. – Скажу честно, если бы лечение разработал я, пришлось бы заплатить. Но порой я уважаю чужую жизнь – и чужую смерть. Благодарите Бенье, он оплатил ваш счет. За вами останется другой.