Атрак

Молодой томелон лишь единожды слышал голос своего отца — тот миг был мигом его сотворения, когда ещё ничего не ведающий будущий воитель лишь только увидел всё, что его окружает. Увидел вечную снежную бурю и тьму. Увидел множество поверженных и убитых. Увидел, как ратарды победили. И звучали эти речи так: «Имя тебе — Дракалес. Ты — избранный, тот, кому предназначением уготовано занять моё место» И с тех пор томелон Датарол не проронил ни слова и был извечно безмолвен, грозен и велик. И сын его стремился быть таким, мечтал, желал всей душой. По подобию этого воинственного величия были сотворены войска наследника, ваурды. Они были безмолвны, грозны, точны. Они лишь выполняли приказы своего повелителя, повелителя Дракалеса, ведь Датарол над ними уже не имел власть, они беспрекословно выполняли любое слово тарелона, каким бы оно ни было. Истинные воители, истинные предвестники войны и сокрушения. Но сколь бы Дракалес ни пытался походить на своего отца, знания, принципы и поведение вкладывались в него учителями: Уаром, Татиком, Лиером, и был ещё один ратард, который занимался обучением молодого томелона. Имя ему — Коадир.

Этот ратард был более ранним учителем Дракалеса. Он был учитель магии. И молодому томелону он преподавал искусство творить чары.

Вначале стоит разъяснить, что за чары учился творить Дракалес. Ратарды были воинственны и магию причисляли к разряду ничтожных ремёсел, ведь для воина одно ремесло идеально. Более ничего не признавал этот горделивый и грозный народ. Поэтому и та магия, которой они обладали, не походила на все известные к тому времени колдунства и чародейства. Эту магию никто не смог именовать, потому и названия она не имела. Ратарды же так вовсе не нарекали то, чем владеют, магией. Тот, кто этими чарами обладал, имел способность подчинять себе врага, истощённого и немощного, и тот обращался в ратарда иль ваурда — как пожелает чародей. Так же с помощью чар безымянной магии можно было призвать доспехи и оружие, любые виды, какие может выдумать сознание чародея. Но разумом что ратарды, что ваурды были точны и велики, потому-то доспехи их не были диковинные. И это всё не по причине того, что их разумы замкнуты лишь в круговороте воинственных измышлений, нет же. Наоборот, порой к боевым походам ваурды и ратарды подходили очень даже творчески. Просто за красотой воители Атрака не гонятся, ведь не в красоте смысл доспехов сокрыт. В магию ратардов так же входили боевые кличи, ведь это были не просто выкрики, которые только и делали, что сотрясали воздух без надобности, но были неким сложным оружием, способным ввергнуть противника в бездну страха или же помочь падшему союзнику воспрянуть с новыми силами, да и сражаться вдвое лучше прежнего. К магии ратардовской причислено было и самовольное прибавление своих способностей. Так воитель мог сделать последующий удар просто губительным, пред которым не устоит никто и ничто. Или сделается настолько ловким и быстрым, что будет способен уклоняться от выстрелов и ударов весьма искусно, и даже сможет перегнать ветер. А может сделаться искусным соглядатаем, так что никто не сможет уследить за ним. Такова магия войны.

Коадир обучал Дракалеса тому ремеслу, что у простых народов зовётся магией. И тогда ещё несмышлёный тарелон войны внимал всякому поучению и улавливал всякий урок, исходящего из уст могучего наставника. Коадир мало говорил, и мнилось часто будущему томелону, как словно этот ратард и есть отец его, но это было не так. Именно практикуясь в этой магии, Дракалес сотворил свой народ, ваурдов. Чары войны не сразу поддались власти Дракалеса, но его настойчивость и указания Коадира помогли тарелону покорить стихию. И в конце концов будущий томелон научился силой своего могучего голоса внушать воинственность в сердца ничтожных народов, и те обретали могущество и силу, становясь ваурдами. Так молодой ученик создал себе верных и могучих слуг, что готовы были следовать за ним, куда бы тот ни пошёл. Но ваурды не были слугами. Это слово не сможет передать смысл их сущности. Они были высоки и статны, ростом превосходили не на много ратардов. Но Дракалес же ростом был в отца, а томелон Датарол был превыше всякого воителя в мире войны. Потому-то и сын его превосходил любого ростом. Ваурды полностью походили на него внешне. И были отданы целиком своему создателю.

Ратардам также было суждено стать народом нового Победоносца. И, поняв это из слов Коадира, Дракалес уже стал готовиться к этому, ведь ратарды были наполнены знанием и опытом. Многому обучил тарелона Коадир, но более всего тому запомнились слова грозного наставника, которые он принял как жизненную позицию и следовал по ним всегда и везде. А говорил Коадир следующее: «Сила твоя — это оружие. Магия лишь помогает» Потому бог войны не очень часто обращался к своей магии, в отличие от своего оружия. И уроки Уара по той причине были ценнее всего, ведь они направлены непосредственно на использование как раз таки оружия. Лиеру и Татику пришлось завоевать себе право быть наставниками наместника трона войны. После чего и они принялись наставлять будущего владыку воинскому ремеслу. Но перед тем, как Дракалес выдвинулся в свой самый длинный путь, к нему подошёл Коадир, чтобы дать последние напутствия. «Этот путь будет более сложен, нежели то, что познал ты, пребывая здесь, в мире войны и сражений. На первый взгляд может показаться тебе, что огонь, пылающий в твоём сердце, ничто не способно затушить, но услышь же мои слова и внемли им. Не делай взор свой простым и ум лёгким, ведь иллюзия может оплести сознание твоё и заставить тебя свершить ошибку» И грозный ваурд согласился с наставлением учителя, но слова эти понял весьма буквально, а потому и собрал всю свою волю в кулак, готовый выдержать гнёт физического груза и лишений, противостоять магии и чарам. Не ведал он, что «путь познания самого себя» не подразумевает сдерживание гнева, силы, кулака… ведь не привык к тому, ведь там, откуда он явился, сдерживать всё это не было необходимости, равно как и применять. Но Дракалес всё же допустил ту ошибку, о которой предостерегал Коадир. Допустил и имел последствия. Однако история повернула всё так, что молодой томелон стал великим богом войны. Но о том, как будет допущена эта ошибка и она же исправлена, показано в этом рассказе…

Было и ещё кое-что из мудрых речей Коадира, что Дракалес заприметил и носил всегда в голове своей, всегда применял это и никогда не отступался от сказанного. Был у ратарда принцип один, который он не раз повторял вслух, и хоть звучали слова эти как его жизненная позиция и походили более всего на мысли вслух, ученик заприметил в них намёк на то, что к ним стоит прислушиваться, а потому запомнил их и далее никогда не отрекался от них. А Коадир говорил вот что: «Будь сильным, будь смелым, будь жестоким, будь непоколебимым, будь мудрым, будь убийцей, будь спасителем, но всегда следуй пути предназначения» С тех самых пор Дракалес держал высказывание это при себе, хотя и не до конца понимал его смысл.

Как-то раз, когда Датарол по своему обычаю забрал всех своих воителей с собой и покинул Атрак, Дракалес наведался в его крепость, чтобы постараться приблизиться к своему кумиру. В то время он уже многое познал у своего первого учителя. И, приблизившись к одному из столов, которые стояли в палатах томелона, он увидел, что на нём лежала раскрытая книга. Он никогда не видел, чтобы его отец был занят каким-либо чтением. Да и сам тарелон считал пустой тратой времени изучать чьи бы то ни было рукописи. А потому это было для него чем-то необычным. Он взглянул туда и увидел то, что эта книга была иная, ведь слова в ней появлялись самопроизвольно, как будто бы невидимая рука писала какое-то повествование. Устремив туда свой могущественный взор, он понял, что пишется там отнюдь не рассказ, но летопись. Летопись завоеваний Датарола. И прямиком сейчас эта книга наносила на свои страницы пересказ сражения Победоносца с человеческим воинством. В небольшом вступлении было дано краткое описание мира, в которое шагнуло воинство ратардов: его название, которое состояло из чисел — 812 571 820; существа, которые населяют его — люди; а также состояние мира до того, как Датарол вторгся туда — условные мирные отношения, которые стремятся перерасти в войну. После этого идёт описание событий. Сначала всё состояло только лишь из тезисов: мирное время; первые войны; перемирие; череда кровопролитных сражений; скрытные войны; очередное перемирие и подобное в том же роде. А после идёт чуть более подробное описание вторжение багряного воинства, как назывались ратарды из-за цвета своих доспехов.

«Воинство Атрака явилось в этот мир и тут же начало широкомасштабное наступление. Многочисленные воители в багровых доспехах растекались по этому миру и нападали на всех. Дух войны, исходящий от Победоносца, понуждал всех людей готовиться к войне, ведь они должны сражаться. Натиск ратардов был непреодолим. Каждый, кто встречался им на пути, кидался в сражение и был тут же сокрушён. Не было среди них такого, кто оказался достоин почтения воинов Атрака. Под вечер уже весь мир потонул в праведной войне. Но самое важное было ещё впереди. Датарол направил свою поступь к самому крупному и сильному городу того мира, чтобы бросить вызов самому сильному воителю, ведь было совершенно очевидно — этот мир не имел представление о праведных войнах»

Пока молодой Победоносец вчитывался в эти слова к нему пришёл Коадир и рассказал, что это такое. Книга эта называется таузваль, что можно перевести как «вечное слово». Он сказал, что эта хроника предназначалась для того, чтобы увековечить славу Датарола. В этом фолианте сложены все подвиги, свершённые властелином Атрака за всю историю миров. Учитель также сказал, что в неё войдут сказания и о Дракалесе. Но что это будет: безумство боевого марша или же праведные сражения — он будет решать сам.

Через какое-то время Датарол возвращался, пребывая в своём вечном безмолвии, а после устремлялся дальше, в следующий мир, чтобы вести праведные войны и там. Дракалес заглянул в таузваль и увидел, что книга продолжала описывать величие Датарола. Но также он прочитал, чем закончилась предыдущая война: «Немендал, величественный оплот человеческого народа, встретил Победоносца трусливым безмолвием. Нечестивые войны уже прошли, а потому остались только лишь те, кто страшились слова «война». Но могущественную поступь поражения не остановят какие-то там крепостные стены. Сокрушив преграду, Датарол прошёлся по этому городу, уничтожая всякого, кто посмел бежать от него. А те, кто впустили в себя дух войны, во славу его принялись неистово биться друг с другом. Когда же он добрался до местного владыки, то своими громогласными изречениями велел ему выставить против себя самого сильного воителя. А если такого нет, то пусть выступит сам. Если тот сумеет победить, то воинство Атрака уйдёт восвояси и больше никогда не появится в этом мире. Если же произойдёт обратное, тогда этот мир будет принадлежать Датаролу. Но не случилось ни первого, ни второго, ведь этот человек был слаб, а сильного у них не было. А потому, сокрушив его, Датарол оставил в этом мире Рыока и покинул его»

Эти отрывки питали наследника трона войны, ведь они дополняли облик бога, а потому он настроился в дальнейшем подражать своему отцу и устроить свой багровый марш, как о том и говорил Коадир, чтобы таузваль наполнялась и его деяниями. Конечно же, он стал чаще заглядывать в эту книгу, чтобы продолжить создавать образ Победоносца, которым он в конечном итоге и должен стать.

Молодой томелон, спускавшись прямиком по крутому склону с той самой горы, откуда лишь миг ранее он взирал на новый мир, глядел по сторонам, озирая всю округу своим пристальным взглядом. Оранжевые глаза повелителя войны стали целиком чёрными, оставив лишь оранжевый зрачок, что в этот миг с жадностью метался из стороны в сторону, изучая новые пейзажи. Столь разительное отличие физиологии ваурда объясняется тем, что воитель в этот миг настроился не на ведение боевых действий, но на исследование окружающей среды. У воителей Атрака, что у ратардов, что у ваурдов, есть два состояния их тел. Первое состояние называется боевым. В тот миг, как ваурд или ратард изготовились к бою, их тела принимают устойчивую боевую позицию, в руках появляются оружия, а глаза их становятся целиком оранжевые, заполняя весь глазной проём. В таком случае они смертоносны и безжалостны. Второе состояние — это покой. Обычно ваурды и ратарды выпрямляются в полный рост, расправляют широкие плечи, и весь глазной проём заполняется чернотой, оставляя только оранжевый зрачок. В таком виде незачем страшиться воителя Атрака. Однако и бдительности терять нельзя, ведь стоит кому-то из них учуять страх, они быстро смогут принять боевую позицию.

Теперь Дракалесу незачем было входить в состояние войны, потому что глаза ему нужны были, чтобы познавать мир и то, что его населяло. И было это зрелище неописуемым для бога войны, ведь нов был мир этот и являлся диковинным для него. Ему никогда не доводилось поднимать голову вверх и видеть там небо, ему не доводилось оглянуться по сторонам и увидеть там зелёные деревья, ему не доводилось взглянуть под ноги и смотреть на зелёную траву. Что знал он? В его мире над головой нависало кроваво-красный свод с длинными, подобно колоссальными трещинам, багровыми облаками. В его мире справа и слева, спереди и сзади было лишь бесконечное бранное поле. Под ногами не росла трава, там даже не было земли — они ходили по застывшей магме, покрытой чёрным пеплом. И горы были там на самом деле вулканами. Ратарды заранее предупреждали Дракалеса о том, что увиденное им в других мирах может поразить его, зачаровать и пленить, но тарелон и в думах своих не мог предположить, что он будет таким…красочным. Всё, что он знал, помнил и видел, здесь обращалось в грёзы и воспоминания, ведь здесь всё иначе, обратно, даже можно сказать: противно. К этому миру он не питал ненависти, но и поселиться в нём не горел желанием. Он видел в нём лишь то, что нужно завоевать, отобрать силой, получить в награду. Если этот мир предложил бы себя в дар, бог войны не принял бы это предложение и непременно бы начал войну, заставил бы сражаться всех и каждого, кто поселился тут. Он бы убивал всякого, кто пытается бежать, ведь побег есть наисквернейшее из деяний, которое противник мог бы совершить. Уж лучше бы убил свою семью и предал родину, нежели бежал от повелителя войны. Таков был он, бог Атрака. А кровопролитие и разруха продолжались бы до тех пор, покуда Дракалес не посчитал, что мир в его власти, что он захвачен. Но теперь ему нужно было отбросить эти мысли, похоронить их глубоко в душе, потому что делать ему предстояло совершенно обратное — покорять и побеждать себя вопреки своим желаниям, смирять свою пылающую душу и учиться контролировать гнев, силу и воинственность. Потому, лишь продолжая озираться по сторонам, он зашагал к близлежащему поселению.