Балаустион

Калитка ворот лязгнула, прикрытая рукой одного из воинов Священной Моры, что охраняли так называемые Малые ворота дворца. Леонтиск и Энет оказались на улице Медников, выводящей прямо на агору.

– Идем к командиру? – спросил Энет. – Надобно рассказать ему все, что мы узнали от Антикрата.

– Ступай один, – Леонтиск поглядел на солнце. Прошло уже как минимум полчаса после полудня. – У меня есть еще одно дело. А ты… Поговори с царевичем, поведай о нашем милом инциденте с римлянами, и не забудь похвастаться, как ты сломал одному из них нос.

– Хочешь, чтобы он взгрел меня лишь, а ты останешься чистеньким? – подозрительно поглядел Энет. – Уж нет!

– Пусть лучше он узнает от нас, чем от кого-то еще, – грустно усмехнулся Леонтиск. – Например, от царя Эвдамида, который наверняка прикажет нас четвертовать. Уже завтра.

– Прорвемся, – беззаботно махнул рукой Энет. – Командир что-нибудь придумает.

Его вера в царевича-Эврипонтида была безраздельна. Леонтиск покачал головой.

– Хотел бы я быть так спокоен, как ты. По-моему, царевич удавит нас собственными руками, не дожидаясь приказа Хромого или эфоров. Я пошел, посвящу последний день своей жизни приятному женскому обществу.

– Не стоит этого делать, – раздался сзади приглушенный голос.

– Что такое? – разом повернулись Леонтиск и его товарищ.

Молодой парнишка в невзрачном сером хитоне, незаметно подошедший к ним сзади, приложил палец к губам.

– Тихо, ради богов, – он затравленно оглянулся. Затем поглядел на сына стратега. – Ты – Леонтиск, афинянин?

– Так, – кивнул тот. – А ты кто такой?

– Это неважно, и не имеет отношения к делу, – быстро, скороговоркой произнес Антиной. – Слушай, афинянин: тебе и твоему земляку угрожает опасность. В том месте, где вы собираетесь встретиться с девушками, поджидают злые люди. Вам лучше избежать этой встречи, потому что у людей этих очень неприятные планы.

У Леонтиска голова пошла кругом.

– Какие планы? Какие люди? И вообще, кто послал тебя?

Парнишка мигнул, еще раз оглянулся.

– Мне не велено говорить. Только одно: это могущественный человек. И, видимо, обладающий добрым сердцем, потому что не желает, чтобы свершилось злодеяние.

– Ты скажешь, как зовут его, – шагнул вперед Энет. – И не только это… Пойдешь сейчас ты с нами и…

– Нет, – твердо покачал головой Антиной. – Знаю я не намного больше, чем сказал. И… ты ведь не станешь пытать меня за то, что я спасаю жизнь твоему другу?

– Э-э… – задумался здоровяк.

– Будь осторожен, за вами могут следить, – продолжал юный шпион, снова обращаясь к Леонтиску. – Кто-то узнал, что я должен предупредить тебя, и пытался этому помешать.

– Как я вижу, безуспешно? – попытался улыбнуться Леонтиск, переваривая услышанное.

– Пострадал другой человек, совершенно невинный, – серьезно ответил отрок. – И тот, который должен был предупредить твоего товарища. Не знаю, успел ли он сделать это…

– Проклятье, Эвполид! – Леонтиск еще раз поглядел на солнце.

– Я должен идти, – произнес Антиной.

– Счастливо, – Леонтиск схватил руку отрока и от души ее пожал. – Спасибо, парень.

– Удачи тебе, афинянин! – с этими словами Антиной проворно, как крыса, бросился бежать и через минуту скрылся из глаз.

– Ну, дела-а! – причмокнул губами Энет. – Ай да денек! Что, шагаем к командиру?

– Нет, – Леонтиск схватил друга за рукав хитона и потащил за собой. – Поспешим.

– Чего?

– Ты слышал, что сказал маляв? Эвполид… ему угрожает опасность.

«И сестрам тоже», – мелькнула паническая мысль. Если их поджидали, как сказал этот отрок, лучше подстраховаться.

– Беги на площадь, быстро собирай всех, кого найдешь, из наших и веди к храму Аргиены. Я отправляюсь прямиком туда – вдруг еще не поздно помочь Эвполиду, – в глубине души Леонтиск рассчитывал, что зловещее предупреждение окажется не более чем жестоким розыгрышем.

Энет мотнул большой головой и устремился в сторону агоры. Афинянин припустил в обратную сторону, к поселку Лимнам на холме Лимнеон.

Расстояние до храма Геры он преодолел за четверть часа. Минул уже почти час с того момента, как Леонтиск и Эвполид должны были встретиться с дочерьми кузнеца. Тем не менее афинянин еще надеялся. На случай, если за площадью перед храмом наблюдают, он свернул налево, чтобы выйти к храму Аргиены через Платанисту, священную рощу, столетние деревья которой в самый солнечный день хранили спасительные тень и прохладу. Прячась за стволами, Леонтиск внимательно изучал окрестности старого храма, но пока не видел ничего необычного. Как раз в тот момент, когда молодой воин, желая улучшить обзор, крадучись перебегал на другое место, из-за толстого платана у него за спиной выскочила гибкая стремительная фигура. Белой молнией мелькнула за спиной, – чуть хрустнула палая ветка, – легким движением мазнула по поясу, одновременно сильно толкнув в спину. Не успев повернуть головы, Леонтиск полетел головой вперед, проехал на коленях, и тут же, скрежеща зубами, вскочил на ноги, разворачиваясь лицом к противнику.

Прав был Энет – несчастливый день сегодня. Перед афинянином стояла мечница Паллада, с интересом разглядывая его собственный меч-астрон, который она успела придержать за рукоять, когда сбила молодого воина с ног.

– Ты опоздал на вечеринку, афиненок, – презрительно процедила Арсиона, глядя на Леонтиска сверху вниз, хотя была ниже его на полголовы. – Однако боги справедливы – и зверь бежит на ловца. А зверь у нас нынче – целый афинский львенок, пусть и весьма плюгавый.

– Что значат твои слова, Арсиона-мечница? – багровея от унижения, потребовал Леонтиск. – Я всегда относился к тебе с уважением и, в отличие от многих, никогда не говорил дурного.

– Что мне за дело до твоего ко мне отношения, афиненок? – нервно хмыкнула Арсиона. – Ты еще скажи, что без ума от меня, наобещай с три короба и попроси уехать с тобой – и будешь ничем не отличим от своего больноголового дружка, да не откажет ему Харон в переправе.

– Ты видела Эвполида? – воскликнул молодой воин, вскипая. – Что ты… вы с ним сделали? Что за игру опять затеял наш рыжий стратег-элименарх?

– Заткнись! – она опасливо зыркнула в сторону площади, затем снова перевела на афинянина взгляд, в котором плескалась напряженная работа мысли. Леонтиск уловил в ее глазах неуверенность и сделал шаг вперед:

– Арсиона, послушай, не дело девицы ввязываться в мужские дела…

– Стой на месте, долдон афинский! – резко прервала она, полоснув взглядом как плетью.

– А если не послушаю, что ты сделаешь? – он позволил себе еще один шаг.

– У нас с тобой один меч на двоих, – прошипела она, и Леонтиск только теперь заметил, что мечница и впрямь без своей любимой спаты, да и одета в женское платье, в котором ее отродясь никто не видал. – И этот меч – у меня. Неплохой, кстати, мечик. Ручаюсь, что смогу одним ударом снести с плеч твою дурную башку.