Бермудский Треугольник

Друзей не обманули. В новой компании были и Надежда, и Вероника, и даже Ольга, которые в сопровождении своих однокурсников из Строительного института отвели окоченевших разведчиков на квартиру, где тоже праздновали Новый Год. Подкидышей отогрели водкой и грогом с добавлением коньяка. Оттаявший Веник быстро захмелел и начал осваиваться, стреляя по сторонам глазами и подбирая под себя предмет для ухаживания. Его более ответственный друг, едва порозовев, немедленно потребовал срочного возвращения в привычную среду. Друзей отвели на кухню и указали на телефон, с которого Мочалин безуспешно пытался дозвониться до Надежды. Её домашний телефон не отвечал.

— Всё, Живот, придётся заночевать здесь, — без тени полагающегося в таких случаях отчаяния сообщил он своё мнение приятелю. — Дождёмся утра и тогда начнём поиски с начала. Мы не знаем ни адресов, ни телефонов Альбины или Вероники, а до твоей квартиры нам не добраться: транспорт уже не ходит. В крайнем случае, утренним автобусом выедем в Институт и скажем дежурному, что нас ограбили.

Столь длинную и связанную речь Вениамин произнёс не случайно. Из полуоткрытой двери на него смотрело премилое создание, уже дважды приглашавшее его на белый танец. Но Герман был неумолим. Всего лишь час назад ему был послан знак и он жаждал его понять.

Знак был дан ещё на квартире Альбины. Близилось завершение застолья, когда объявили танцы. Все охотно поддержали предложение, освобождая гостиную от излишков мебели и посуды. А Герман, словно зяблик по весне, радостно крутился, предвкушая предстоящее кружение в обнимку с предметом своих вожделений. Однако, когда зажгли ёлку и погасили свет, Ольга и Миша стали собираться домой. Расстроенный влюблённый из певчей птицы в одну минуту превратился в общипанного воробья. Он, роняя перья и припадая на крыло, крутился в прихожей, пытаясь заглянуть в глаза молодой женщины, одевающей свою крошку дочь, но всё было напрасно. Михаил, заметив его нервозную суету, истолковал её превратно, пообещав обязательно выпить с ним на «23 февраля». Когда за идеальной семьёй закрылась дверь, влюбленный был безутешен. Он нахлобучил свой каракулевый «пирожок» и уже повязывал шарф, когда его остановила Надежда. «Не дури, — сказала она, — Ольга просила передать, чтобы ты ждал её в доме Вероники. Через час отправляемся, а к утру мы должны вновь вернуться к Альбине».

Перспектива отдаться на волю бесшабашной студенческой компании, спасшей их с Веником от неминуемого обморожения, никак не воодушевляла Германа, который ещё надеялся увидеться с той, что смогла в угоду безудержной страсти погасить в его сознании остатки здравых мыслей. Взглянув на оппортуниста Веничку, Поскотин решительно залез во внутренний карман пиджака, выудил из него клочок от духов «Пани Валевска» с номером телефона и со словами «Звони!» сунул его под нос Венику.

— Не буду! — заупрямился Вениамин, — что я скажу Михаилу? Мол, заблудились и просим великодушно нас приютить?

— Спросишь телефон Вероники и всё! Представься её братом или деверем, что тебе ближе покажется.

«А деверь, — кто такой?» — поинтересовался Веник, всё ещё надеясь заболтать ситуацию, но Поскотин в эту ночь не был расположен объяснять причудливую структуру родственного древа, тем более его собственные познания в этом предмете не выходили за пределы понятий «тесть» и «тёща». Покачав укоризненно головой, он решительно набрал номер и передал трубку оробевшему другу.

— Алло! А я куда попал? — блеющим голосом спросил Веничка, когда в телефонной трубке послышался раздражённый бас Михаила. — Кто я? — в замешательстве переспросил он. — Я… я родственник… Как чей? — и закрывая трубку рукой, обернулся к Герману, — У Вероники как фамилия?

— Не знаю, — обескуражено развёл руками его товарищ, — я и Ольгину фамилию не знаю…

— Я деверь! Мне бы телефон прапорщика… Как нахрен?.. Что вы себе позволяете?.. Да пошёл ты… — взвизгнул Веник, уязвлённый неучтивым обращением с собой.

— Звони снова! — начал настаивать Поскотин.

— Отстань!.. Мне и здесь хорошо, — ответил обиженный Веничка и был готов присоединиться к шумящей за стеной компании.

Неожиданно на помощь пришла девушка, стоявшая в дверях и с трудом сдерживающая смех. Она вызвалась позвонить и через пять минут, проинструктированная Германом, мило беседовала с Михаилом, а затем и с Ольгой, после чего передала ему трубку. Поскотин быстро записал требуемый адрес, коротко извинился и нажал на рычаг телефона.

— Собирайся! — скомандовал он товарищу. — У Вероники дом ещё не телефонизирован, зато есть адрес, и этот адрес — у меня в кармане.

Студенты строительного института были столь великодушны, что не позволили своим нечаянным друзьям уйти в морозную ночь без дополнительного утепления. Где-то из недр кладовой молодые супруги — хозяева квартиры — извлекли старую одежду и вся компания, подняв прощальный тост в честь двух заблудших душ, сопроводила их до порога.

Когда друзья вышли в полумрак выстроенных в кладбищенском порядке бетонных многоэтажек, Мочалин не выдержал:

— Какая чудесная у нас молодёжь! — переполненный впечатлениями, воскликнул он, после чего зябко запахнулся в дырявую промасленную телогрейку без пуговиц и, поправил не менее старую парусиновую кепку.

— Я бы с такими в разведку пошёл! — согласился его друг.

— Да-а-а, уж! С нами только в разведку ходить! — добавил Веничка, пытаясь заправить свои породистые уши в дачную кепку. — В Америке с такой подготовкой нас бы даже в скауты не приняли!

Пройдя квартал, друзья остановились для рекогносцировки. Поскотин туже затянул пожарный ремень на старой солдатской шинели и стал шарить в ней по карманам.

— Спички куда-то дел! — посетовал он.

— Ты бы ещё в моей телогрейке поискал, — добродушно посоветовал Вениамин.

Он не спеша снял брезентовые рукавицы-верхонки и чиркнул спичкой, после чего поднёс огонь к номеру дома.

— Сорок третий!.. А нам какой надо?

Герман откинул полы шинели и вынул из кармана клочок бумаги.

— Тридцать седьмой — «Вэ»! Давай будем возвращаться.

— Да нет же! Достаточно перейти улицу и пойти по нечётной стороне.

— А где ты здесь видишь улицу?.. Опять заблудились! — констатировал Поскотин.

Поиски Вероникиного дома заняли немногим менее часа. Друзья, с трудом обнаружив россыпь тридцать седьмых домов, дважды их обошли, каждый раз делая перекур у парадного крыльца с номером «37-Г», пока, наконец, запоздалый негр с помятой валторной через плечо не указал им на одиноко стоявшую «свечку» в окружении недостроенных многоэтажек.

Разрушительная страсть

Лифт в новом доме не работал. Измученные путешественники решительно поднимались на одиннадцатый этаж, обходя уснувших на лестничных пролётах недавних новосёлов. На шестом этаже влюблённая парочка стыдливо метнулась в темноту тамбура, оставив после себя стойкий запах дешёвой косметики и шоколадных конфет, которые быстро растворялись в табачных запахах и миазмах кислотных луж недельной мочи.

— Логово пролетариата! — брезгливо процедил аристократичный Вениамин, обходя у мусоропровода очередную скрюченную жертву новогодней ночи.

— Печальное наследие капитализма! — добавил Герман идейного смысла в его реплику, после чего сморщился и прикрыл нос рукавицей.

Дверь квартиры открыла Ольга. Скрестив руки, она стояла, облокотившись о косяк.

— Боже праведный! — воскликнула женщина. — Надюша, Вероничка, идите сюда! Наши ухажёры пришли!

— Не наши, а ваши! — скорчив брезгливое выражение, ответила прапорщик Вероника. — Им ещё повезло, что мой Василий ушёл в ночную смену, а то бы сейчас зубами ступени считали.