Биограф

– А кем он там служит? – спросил следователь.

– Похоже, учёный человек, – неуверенно ответил плешивый.

– Так, понятно.

Свезёшь ему повестку.

– Не извольте беспокоиться, свезу.

На допросе брат графини, граф Дмитрий Николаевич, показал:

– В пробирке, которую я передал слуге сестры, была кислота. Сестра попросила для хозяйственных нужд. Вот я и отлил ей немного.

А что, собственно, случилось? – не понимал он.

– Вашей кислотой хотели изуродовать княжну Александру Сергеевну Осипову не далее как вчера вечером. Ваша сестра, Ольга Николаевна Дорошева, для этой цели послала к Осиповым своего слугу, переодевшегося в ряженого. Нынче он нам всё обстоятельно рассказал.

Граф испугался.

– Что это Вы такое говорите? С чего бы это Ольге Николаевне понадобилось такое устраивать? Вы забываетесь, – возмутился граф.

– Вот это нам и предстоит тщательнейшим образом выяснить, любезнейший граф, – ответил следователь.

Вы учёный и, прежде чем давать кислоту, должны были выяснить, для каких именно целей она понадобилась Вашей сестре.

Граф сидел, как в воду опущенный, не зная, что и ответить на это заявление.

Тайное венчание

– Шура, что ты сегодня какая-то неприкаянная? – спросила княгиня, увидев, как Шурочка мечется из стороны в сторону.

Софья Алексеевна, сидя с няней и с Мари на веранде наблюдала за вареньем. Они успевали разговаривать, а няня, тем временем, варила варенье.

– Я гуляю, маменька, – коротко ответила Шурочка, а сама выжидала, чтобы улучить момент, запрыгнуть в карету и понестись навстречу к Раулю. Он прислал ей письмецо, в котором оповестил, что договорился со священником об их венчании в часовне. Венчание назначено на два часа пополудни.

В этой самой часовне Рауль впервые назначил Шурочке свидание, когда их роман только зарождался.

Помехой являлся Сергей Константинович, который должен был уехать по делам. А он, как назло, задерживался дома и не торопился с отъездом. Шурочка нервничала.

Наконец, отец отдал распоряжения слугам, спустился вниз. Во дворе у подъезда его ожидала карета. Князь, увидев дочь, подошёл к ней.

– Как себя чувствуешь, дитя моё? Ты здорова? Что-то ты сегодня бледна, – сказал он, посмотрев на дочь добрым отеческим взглядом. – Такой чудный солнечный день. Жаль, лето на исходе.

Князь поцеловал Шурочку в лоб.

– Здорова, папенька, – ответила Шурочка, не встречаясь с отцом взглядом.

Князь сел в карету и уехал.

Шурочка не спускала глаз с отъезжающей кареты. И когда та скрылась за поворотом, Шурочка подбежала к кучеру и сказала голосом заговорщика:

– Цыбулька, снаряжай карету, поедем прогуляться.

– Далеко, Александра Сергеевна? – полюбопытствовал кучер.

– Не очень, – без особого желания ответила Шурочка. – Я укажу тебе, где остановиться.

– Слушаюсь, барышня. Как скажете, – ответил кучер, усаживаясь на облучке, беспрекословно выполняя просьбу госпожи.

Шурочка нырнула в карету и скомандовала:

– Ну, а теперь, полетели и быстрее птицы.

– Шура, ты куда собралась? – настороженно спросила княгиня, увидев, как Шурочка садится в карету.

– Хочу прогуляться, – сказала Шурочка.

– В карете? – не унималась княгиня, приподнимаясь со стула.

– Покатаюсь немного и вернусь, – ответила Шурочка матери.

– Куда это она направилась? – встревожилась княгиня Софья Алексеевна, спрашивая у Мари.

Мари пожала плечами.

– Думается мне, мон шер, зря Сергей Константинович отказал синьору Дель Монти, – задумавшись, произнесла княгиня.

– Вы думаете, она к нему на свидание поехала? – испуганно спросила Мари.

– Не знаю, не знаю. Но всё это мне очень не нравится. И как-то тревожно на сердце. Шура сегодня, сама на себя не похожа. Уж половины дня, как не было, а она словечка не обронила, всё ходила, ходила, задумчивая такая.

– Отчаялась она, вот и не делится ни с кем, даже со мною. Когда такое было?! – с досадой в голосе, произнесла Мари.

– Вот и я об этом же толкую. Какая-то она сама не своя, – повторила княгиня. – Хоть бы не стряслось чего… – вздыхая, произнесла Софья Алексеевна. Она была озадачена любовными переживаниями дочери.

– Будет Вам беду насылать, – вступила в разговор няня. Тоскует дитятко, вот и мечется, бедняжка, из угла в угол, – пояснила Агаша.

Ещё издали Шурочка приметила, что Рауля у часовни нет.

– Дела задержали, – подумала она.

Кучер подъехал к часовне, Шурочка попросила его остановиться. Вышла из кареты, направилась в часовню, подошла к священнику и спросила:

– Здравствуйте, батюшка! А где же мой жених?

– Не знаю, Александра Сергеевна. Задерживается, видать. Подождём, – ответил ей священник и добавил, – к венчанию всё готово.

Шурочка посмотрела на него и тяжело вздохнула. Она прождала Рауля более двух часов, но так и не дождалась. Жених не приехал.

Поднялся ветер. Начался дождь. Он усиливался с каждой минутой.

– Не приедут уже, – священник подвёл черту ожидания, – не печалься, дитя мое, на всё воля Божья…

Шурочка посмотрела на удаляющегося священника. Рыдания рвались наружу. Всё в её хрупком тельце не соглашалось с тем, что произошло.

– Как же так? – вопрошала она в пустом помещении.

Её душа, как истерзанная птица, желала вырваться из клетки и во что бы то ни стало полететь к суженому, непременно узнать, что стряслось? Она понимала, произошло что-то из ряда вон выходящее, но причина затаилась, пряталась от неё и она терялась в догадках. Страшные мысли посетили её, загоняя в угол, просверливали голову и не отступали.

– Рауль всегда такой исполнительный, пунктуальный, а тут даже весточки не прислал. В такой день! – думала она. – Нет, что-то не так, – повторяла она.

В подавленном состоянии Шурочка вернулась домой, ни с кем не разговаривая, поднялась к себе.

А ночью у Шурочки случился нервный срыв. Она рыдала без остановки. Её стенания разнеслись по всему дому и были слышны во дворе.

– Пошлите за доктором! Срочно! – приказала княгиня горничной, наспех набрасывая пеньюар на ночную рубашку.