BioShock: Восторг

Салливан достал бумагу и карандаш из кармана пальто:

– Есть какие-нибудь имена для меня?

Синклер открыл ящик стола и вынул оттуда пинтовую бутылку:

– Несколько. Как насчет пропустить по стаканчику, шеф? Сейчас самое время. Это с моей винокурни «Синклер Спиритс». Очень хорошее, раз уж я сам об этом говорю…

– Август, я чувствую в тебе родственную душу! Ты наливай, а я пока запишу…

«Дары Нептуна», нижний причал 1949

Эндрю Райан испытал странное чувство, когда посмотрел на вывеску с надписью «ФОНТЕЙН ФИШЕРИС». Он и шеф Салливан наблюдали за тем, как двое здоровенных рабочих, стоя на стремянках, монтировали ее под потолком на территории нижнего причала. Райан не верил в приметы или во что-либо сверхъестественное. Но было в этом знаке рыболовства нечто тревожившее его. Фрэнк Фонтейн обустроил офис, конвейерную ленту для рыбы, большие морозильные камеры для длительного хранения улова. Ничего неожиданного.

Но ощущение необъяснимого страха возвращалось всякий раз, когда Райан смотрел на неоновую вывеску, и, казалось, оно усилилось, переросло во внутреннюю дрожь, когда буквы загорелись. Действительно хорошая вывеска, на которой слово «ФОНТЕЙН» светилось электрическим синим неоном, а «ФИШЕРИС», под неоновой рыбой на деревянном фоне, – желтым.

– Все посмотрели в «Дарах Нептуна», босс? – спросил Салливан, взглянув на свои карманные часы. Здесь было холодно, можно было даже видеть собственное дыхание, и они потратили уже несколько часов, инспектируя новое предприятие, стараясь прочувствовать, что же все-таки пустило корни в Восторге.

Райан услышал всплеск воды невдалеке от пилонов и повернулся посмотреть на небольшое судно, похожее на буксир; оно приближалось к пристани, дым от его двигателя затягивало в вентиляционные отверстия в низком потолке. Нижний причал был закрытым пространством, спроектированным так, чтобы казаться естественным благодаря мелководью, из которого выступала деревянная пристань. Рядом стоял какой-то корабль, уже разгрузивший рыбу и прочие товары в соседней камере. Еще одна особенность Восторга: судно, которое не было субмариной, но могло передвигаться в морских глубинах.

– Мистер Райан, как вы, сэр?

Райан обернулся к «Фонтейн Фишерис» и взглянул на Фрэнка Фонтейна, стоявшего в дверном проеме и державшего руки в карманах. На нем было желтое пальто и костюм-тройка, черные туфли в гетрах. На лысой голове бликами отражался синий свет от вывески – его собственное имя светилось над ним. В одном шаге от него курил и щурился от сигаретного дыма бандитского вида телохранитель, которого Фонтейн привез недавно, – Реджи, кажется. Этот Реджи смотрел на Салливана с какой-то презрительной ухмылкой.

Райан вежливо кивнул:

– Фонтейн. Похоже, вы неплохо устроились здесь. Мне нравится эта вывеска. Весь этот неон делает Восторг ярче.

Фонтейн кивнул, посмотрев вверх:

– Да. Светит, прямо как 42-я на Манхэттене ²⁷ . Я помог вам, мистер Райан? А то как раз собирался проверить мою рыболовную субмарину...

– Ах да. Рыболовные субмарины. Мне хотелось бы посмотреть их документы.

– Вот так? Вас это беспокоит? – тон Фонтейна был холодным, за уважением таилась издевка.

27

42-я улица на Манхэттене – одна из самых оживленных деловых улиц Нью-Йорка.

– В Восторге достаточно протечек, – иронично отметил Райан. – Мы не хотим, чтобы что-то лишнее проникало сюда или же ускользало во внешний мир. Никто не приезжает и не покидает это место без специального разрешения.

– Если в Восторге так любят соблюдать правила, то их тут должно быть немерено, – пробормотал Реджи.

– У нас ровно столько правил, сколько необходимо, – сказал Райан. – Никакого грабежа. Но и никто не уезжает из Восторга и не ввозит товары, которые мы не хотим здесь видеть. Никаких продуктов и религии, никакой «Библии» или других «священных» книг. Предметы роскоши мы будем производить здесь сами так скоро, как только сможем. Никаких писем и переписки с внешним миром. Секретность – наша защита.

– Я не смог бы не узнать о ваших законах о контрабанде, – усмехнулся Фонтейн, – вы прислали мне их в кабинет. Письмо с такими большими, черными буквами. Или ваш человек прислал.

Салливан хмыкнул сам себе.

– Я думаю, вы меня понимаете, – сказал Райан, тщательно сохраняя в голосе деловой тон. – Рыбный промысел может оказаться слабым звеном… – он замялся, аккуратно подбирал слова. Фонтейн был сильным предпринимателем, и Райану это нравилось. Он даже собирался перекупать у «Райан Энтерпрайзес» площади для новых магазинов. Все в духе Восторга. Но Райан должен был показать Фонтейну, где проходят границы. – Рыбак не должен привозить в Восторг ничего, кроме рыбы.

На лице Фонтейна мелькнула улыбка:

– У нас нет проблем с тем, чтобы отличать рыбу от не-рыбы. Запах. Специальные весы.

Реджи тихо рассмеялся.

Райан прокашлялся и продолжил:

– Мы здесь все личности, Фонтейн. Но еще и звенья в Великой Цепи производства... Великая Цепь объединяет нас, когда мы трудимся во имя собственных интересов. Но если кто-то разрывает эту цепь ввозом контрабанды, то он слабое звено. Даже идеи могут быть контрабандой…

Фонтейн улыбнулся:

– Самым опасным ее видом, мистер Райан.

– Я желаю вам удачи и процветания бизнесу, – ответил тот.

– А я бы, знаете ли, чувствовал себя куда более причастным к этому городу, если бы вы пригласили меня в Совет Восторга, – мягко произнес Фонтейн и прикурил от золотой зажигалки. – Хотите сигару?

– Нет, спасибо, – Райан присмотрелся к сигаре. – Я так полагаю, что она сделана в Восторге?

– Естественно, – Фонтейн поднял сигару, чтобы Райан смог ее рассмотреть.

Тот уклончиво улыбнулся.

– Возможно, у вас сложилось впечатление, что совет это какая-то огромная, могущественная организация. Но это просто комиссия для надзора за предприятием, наблюдает за всем, но не вмешивается. Отнимает много времени, если честно, – Райан не был в восторге от идеи привести в Совет пронырливого и решительного Фонтейна. Он любил конкуренцию, но не когда ему дышали в затылок. – Но я вынесу вашу просьбу на рассмотрение.

– Тогда все отлично! – Фонтейн выпустил в воздух синюю струйку дыма.