Бисквитка

«Непонятно, как это - браться за ум», - сложив пальцы лопаточкой, Таша пристроила их над ушами, и надавила.

Ум не откликнулся.

Растопыренными пальцами она попыталась обхватить всю голову, но и тут полностью взяться за ум не удалось - пальцы короткие. Гувернантка, заметив её странные движения, напомнила, что между блюдами полагается держать кончики пальцев на краю стола и сидеть прямо.

Таша неохотно подчинилась.

Когда принесли сладкое, она скорчила недовольную рожицу, потому что не очень любила все эти приторные пирожные от худобы и обычно долго возила ложкой по тарелке. Но не сегодня. Сливочное желе, посыпанное шоколадом и фисташками, со смешным названием «бланманже» исчезло почти мгновенно.

Полдня, не отвлекаясь больше ни на что, она обустраивала кукольный быт в своей спальне. Перезнакомила Веточку со всеми игрушками, даже со сломанным деревянным осликом, на котором так удобно было качаться, пока не треснула ослиная нога. Подарила ей две скорлупки от грецкого ореха и пуговку - если будет скучно, то можно перекатывать пуговку из одной половинки в другую. Похвасталась главным своим богатством - лоскутом чёрной шёлковой материи с вплетённой в неё золотой нитью, да так искусно, что ткань переливалась словно рыбья чешуя. И пообещала упросить крёстную сшить для куклы тёплое платье.

– Зима ведь скоро, - рассудительно пояснила она, - тебе какое хочется? С вышивкой или с кружевами?

Она разыграла целый спектакль, говоря и от своего имени, и от имени Иветты. Словно не кукла рядом с ней, а настоящая живая девочка. Увлечённая игрой, она не обращала никакого внимания ни на нянюшку, ни на гувернантку, которые теперь боялись даже на минуту оставить свою подопечную.

Бледная от перенапряжения нянька, сердито поджав губы, исподволь наблюдала за Миной, которая расположилась возле окна, и склонив голову, что-то вышивала, спокойная, невозмутимая, чего не скажешь о самой Варваре Иванове. Ей очень хотелось переложить всю ответственность за случившееся на эту выскочку, гордячку, цацу столичную… Хотя какая она цаца?! И лицом не шибко удалась, и одета мышью серой. Слыхала она от экономки, что Мина эта из семьи дворянской, но бедной. Замуж-то вряд ли кто хорошо возьмёт - потому как бесприданница, так и будет жить по чужим углам, чужих детишек учить. Небось оттого и характер у неё занудный. Вон и Ташка с ней не особо дружбу-то водит, капризничает.

Мине Осиповне сложившаяся ситуация тоже не слишком нравилась, но обвинять кого-то она не торопилась. Не приучена. Зато умеет, не делая над собой особых усилий, взглянуть на ситуацию с другой стороны: ну и пусть нянька вредничает, хитрит, чего-то выгадывает, так даже интереснее, будет над чем поработать. К людским недостаткам, учили её, относиться надо спокойно, без осуждения и насмешки. «Принять, понять, помочь» - вспомнила она формулу трёх «П» и едва заметно улыбнулась.

Её полуулыбка, поспешно принятая как издёвка, не осталась незамеченной: Варвара Ивановна ещё строже поджала губы, чтоб злые слова удержать. Помолчала с запасом и позвала Ташу гулять, опасаясь на скандал сорваться.

Девочка, не желая прерывать игру, округлила глаза и с нарочитым возмущением заметила:

– Нянюшка! Ты что?! Доктор велел мне сидеть в комнате. Не бегать. И маменька может рассердиться за ослушание. Принеси мне лучше книжку о приключениях Бобочки, я её в сиреневой гостиной забыла.

Нянька нехотя отправилась вниз, а Таша зашептала кукле на ухо:

– Бобочка - это белка. Смешная. Хочешь, я тебе про неё почитаю?

Гувернантка едва заметно приподняла бровь - Таша и всех букв не знала, а тут вдруг читать собралась. Любопытно…

Устроив принесённую Варварой Ивановной книгу на колени, девочка раскрыла её посредине и бойко повела рассказ, но от оригинала в нём осталось только первое предложение: «На берегу моря росло большое и прекрасное каштановое дерево…», всё остальное Таша придумала сама. Мине не составило труда обнаружить подлог - увлекательные истории о бойкой белке-путешественнице ей тоже были знакомы, но виду не подала, решив извлечь из этого пользу, педагогическую.

Пока Таша пила в столовой молоко, Мина Осиповна написала печатными аккуратными буквами записку, запечатала в крошечный конверт и подсунула под локоть кукле, которая, как ей показалось, одобрительно мигнула коричневым глазом с серебристыми искорками.

Обнаружив послание, девочка растеряно на него уставилась.

– Нянюшка, - наконец сообразила она, - это мне - от Веточки, да?

– Почём я знаю, - проворчала Варвара Ивановна, - вон у гувернёрки своей спроси, она за буквы отвечает.

Мина Осиповна внимательно конверт осмотрела, но разворачивать не стала.

– Ташенька, вот тут, - она указала где, - написано, что письмо секретное и прочесть его можете только вы.

– Но я же не умею, - разочарованно протянула девочка.

– А хотите, научу? Будете сами с Веточкой переписываться…

Таша сначала насупилась, потом притащила букварь и потребовала начать занятия немедленно.

6. Осенью ждали конца света, обещанного ещё весной. Из переводной брошюрки стало известно, что не то первого, не то тринадцатого ноября, смотря по какому календарю считать (российский с европейским сильно разнится), Земля столкнётся с кометой, что мечется во вселенной без всяких правил, и которая непременно погубит земной мир, потравив людей ядовитыми газами, или ещё каким иным злостным способом.

Комету предсказал профессор-астроном из Германии, а не доверять учёному немцу, который однажды напророчил извержение вулкана, пусть и с ошибкой в два дня, особых причин не было. Некоторые, из совсем уж образованных, даже имя его знали - Рудольф Фальбе, и они же (умники) уверяли, что книжка о гибели миров написана ещё семь лет назад, только о ней поначалу забыли и лишь сейчас, на рубеже веков, спохватились. Сначала брошюра появилась в Польше, а потом и российские издатели, чтобы выгоды не упустить, сделали свой перевод, упрятав его под зловеще-комичной обложкой, где вместо слова «светопреставление» какой-то грамотей, а может, и шутник, напечатал «светопредставление». Но тут, видать, не до тонкостей толкования, что так, что этак - всё одно страшно. В результате шестнадцать страничек на плохой серой бумаге, стоимостью всего ничего - пятнадцать копеек, взбаламутили народ не только в городах, но и в самых дальних селениях.

Как только цензура пропустила?!

Потрясённые грядущими ужасами люди кинулись новости обсуждать, добавляя по привычке кое-какие подробности лично от себя. Обрастая слухами, предсказание множилось новыми вариантами: от скорого пришествия антихриста до повсеместных землетрясений. Некоторые граждане додумались даже до встречи с планетой-невидимкой, вот она-то всех жителей на себя перетянет как магнит, и унесётся с ними в неизвестном направлении.

Однако самой распространённой версией по-прежнему оставалось столкновение с дикой кометой. Тут уже неважно, бесхвостая она или с хвостом. Если прилетит со светящимся шлейфом из пыли и газа, то Земля в огне сгорит, в прах рассыплется, если же упадёт нехвостатая, прибьёт людей намертво каменными осколками, каждый по сто пудов, и дождём в довершение всего зальёт, серно-уксусным. Никому не спастись.

Иван Дмитриевич слухам особо не верил, но запасы продуктов в доме всё же пополнил, да распорядился привести в порядок просторный подвал под кухней, до которого всё руки не доходили.

На всякий случай. Мало ли. Всякое ведь бывает.

К тому же он не мог избавиться от ощущения, что со временем происходит нечто странное: часы тянутся, бесконечное утро меняется на такой же долгий день, ночью рассвета не дождаться, а вот дни и недели летят с такой же скоростью, что та злополучная комета.