Бисквитка

Просто аномалия какая-то!

Или знак?

Ну знак - не знак, а продажи у него выросли: народ, из тех, кто запасливый и собирается судный день встретить и как-то переждать в надёжном укрытии, метёт сахар, муку да крупы пудами, только успевай мешки подвозить.

***

Вытянув из кармана луковку дорогих часов, Иван Дмитриевич вызвал управляющего, чтобы дать ему несколько распоряжений относительно сегодняшнего дня, а сам, неохотно накинув долгополую шубу на енотовом меху, крытую поверху синим сукном, отчего вес она имела немаленький, но что не сделаешь ради спокойствия Любоньки (хочется ей, чтобы муж выглядел богато, значит придётся таскать это нелепое сооружение до самой весны), вышел на улицу, по пути приладив на голову круглую бобровую шапку с донышком из котика. Еле до саней добрался - скользко, ветрено, снег прямо в лицо летит.

Кучер уже наготове.

– Куда прикажите?

– В клуб, голубчик, гони. Обедать.

Брат Григорий одновременно с ним подъехал. Увидев его, Иван Дмитриевич даже ахнул от изумления: «Бороду, шельмец, сбрил!»

Но вслух ничего не сказал - не его это забота, только с некоторой завистью подумал, что тот по виду и вовсе на европейца стал похож. В отличие от братьев он был повыше ростом, темноволос, элегантен, с мягкими галантными манерами. Всегда этаким франтом ходит, будто князь какой. Вот и сейчас Григорий, чтобы произвести впечатление, с небрежным довольством расстегнул длинное тёплое пальто, демонстрируя отлично пошитый сюртук из дорогой шерстяной материи. Котелок, перчатки, шарф - всё в тон.

Чувствуется, чувствуется рука жены его Раечки, неравнодушной к модным экспериментам.

Братья обнялись, поздоровались, в залу прошли, где для них уже был приготовлен столик. Пока заказ ждали, серьёзных тем не касались - успеется. Григорий с усмешкой рассказал, как на его глазах приказчик в одной из лавок, куда он на днях за отчётом зашёл, с фальшивыми рублями столкнулся. Дело было так: один из покупателей, выбрав товар, сыпанул ему горсть серебра прямо в подставленные ладони, а одна монетка выскользнула и об пол вдребезги разбилась, только мелкое крошево во все стороны полетело.

– Если бы ты, Ваня, наши лица видел! Мошенник мгновенно испарился, причём покупку прихватить не забыл, а приказчик в ужасе от убытка, который ему придётся мне возмещать, вместо того, чтобы преступника догнать, бросился оставшимися рублями о прилавок бить и на зуб пробовать, грыз и стучал, пока все монеты в труху не превратил. А меня такой смех разобрал, остановиться не могу. Чисто театр!

– Помилуй, Гриша, да что ж тут смешного, я сам слыхал, что шайка фальшивомонетчиков в губернии завелась. Говорят, и десятирублёвки золотые подделывают. Только успе…

Тут к ним, прервав на полуслове, Трифон Моисеевич подсел, большой любитель пустых разговоров. Отказать не имелось никакой возможности - потом пересудов не оберёшься, мол, купцы Дареевы зазнались, нос воротят.

Седые волосы старика были по обыкновению тщательно причёсаны, жилетка на все пуговицы застёгнута, а вот ботинки давно ремонта просят, да и брюки по низам заметно пообтёрлись. Бедствует, горемыка, но скрывает. Сейчас рюмочку даровую хватит, селёдочкой сопроводит, сплетни свежие перескажет и дальше отправится - столиков-то вон сколько, гуляй хоть весь день.

И точно, выпил Трифон Моисеевич водочки, закуску в рот бросил, и возбуждённо потирая руки, доложил:

– Может, слыхали, господа хорошие, чего деется-то. Говорят, к самому царю-батюшке на воздушном шаре монахиня секретная прилетала, вся в чёрном, и объявила о рождении антихриста, ждите, говорит, теперь погибели всего живого. Народишко и всполошился. В деревнях, не скажу чтобы во всех, но во многих, крестьяне всю скотину повырезали, лишь бы успеть до назначенной даты съесть - не пропадать же добру. А в церквах иконы кровавыми слезами плачут, лампады сами собой зажигаются, вот те крест! Сами знаете, не к добру это. Бабы голосят, мужики водку хлещут, некоторые даже ума лишились…, - он на минуту замолчал, потом продолжил, - я вот чего спросить хотел, вы сами-то как думаете: неужто всё, край нам, иль проскочим?

Григорий мигнул лукавым голубым глазом да брякнул:

– Не сомневайся, Трифон Моисеевич, конец света непременно будет, как иначе. Если исток имеется, то и конечная точка обязательно на место встанет. Так что самое время в прегрешениях покаяться, душу от тяжкого груза освободить.

– Э, нет, погожу пока грехи ворошить, - хитро улыбнулся старик, - мне тут шепнули, вроде бы губернатор наш срочную депешу получил, чтобы ту брошюрку вредную, откуда слухи пошли, из продажи изъять, заменить её на другую, в которой чёрным по белому написано, что никакого светопреставления не ожидается, потому как ошиблись учёные, не те цифры в расчёт взяли, - немного подумал, повертелся вправо, влево, и добавил, - только всё одно беспокойно.

– Ничего, ничего, глядишь и обойдётся, - подвёл итог Иван Дмитриевич в надежде, что Трифон Моисеевич теперь оставит их в покое, даст о делах поговорить.

Гость, усмотрев намёк, губы поджал, вздохнул притворно-участливо:

– Эх, Иван Дмитриевич, твоими устами да… Ладно, не буду вам больше докучать, - приподнялся, дав надежду, и обратно плюхнулся, заметив, что братьям блюдо с запечённой бараниной несут, - ой, спросить забыл, как там Ташенька, дочка твоя. Слыхал, болезнь с ней приключилась какая-то странная…

Иван Дмитриевич весь внутри подобрался - кто-то из домашних явно сболтнул лишнее, - но лицо сделал как можно любезнее:

– Таша? Да нет, всё в порядке у неё, здорова, весела, буквы учит, - и не удержавшись, добавил, - ты бы словесам пустым особо не верил, людишкам-то соврать ничего не стоит.

– Ну и слава богу, что не хворает, я только рад!
– сообщил Трифон Моисеевич, пропустив мимо ушей предупреждение, слюну сглотнул и спросил робко, - позвольте, милые мои, хорошие, кусочек баранинки отведать, уж больно пахнет завлекательно.

Конечно, позволили, понимая, что иначе не отделаться. Еле дождались, когда незваный гость насытится. Наконец тот оставил их, и вычислив новую жертву, пересел за дальний столик у дверей.

Дареевы, облегчённо вздохнув, вернулись к разговорам, обсудив для начала своё участие в новом необычном проекте: купец Черняев, их общий приятель, замыслил в складчину ипподром строить, чтобы страсть свою к скаковым лошадкам потешить, да и прибыль из удовольствия извлечь. Но одному не потянуть, компаньоны нужны.

– Тотализатор - само по себе дело доходное, выгодное, - заверил он, - не сомневайтесь, к тому же там и по мелочам кой-чего заработать можно.

Сам он, как владелец крупной типографии, намеревался ещё всевозможные афишки, программки и билеты на продажу печатать, а братьям, помимо вступления в долю, предложил ресторацию открыть, чтобы болельщикам было где жажду-голод утолить, выигрыш, ежели выпадет, отметить, иль горечь от убытка водочкой залить.

Упускать такую возможность братья не стали. Удача сама в руки идёт. Пока, конечно, только планы-прожекты, но долго ли умеючи. Тут, главное, всё просчитать верно, чтоб не получилось как в поговорке известной: когда «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить».