Блеск оправы

Жемчужный офицер отвел взгляд в сторону, будто его поймали с поличным, и заметил, что Диас остановился.

– Мне плевать, чему ты будешь верить, – негромко ответил Нино, но вопрос застывшего у окна близнеца заглушил его слова:

– Что это?

Они с Аросом остановились одновременно. Тон Диаса заставил Нино напрячься, и огромный коридор сузился для него до размеров окна. Когда они приблизились, взгляд зацепился за стремительно увеличивающееся угольное облако вдалеке. Сначала едва заметное, оно расползалось подобно чернильному пятну, окрашивая и без того безжизненное пыльное небо в черный, еще более хмурый и траурный цвет.

– Это дым? – не то вопрос, не то утверждение. Нино взглянул на близнецов, вглядывающихся вдаль: их лица тоже серые, с крупными прожилками-тенями, словно они за решеткой. – Там же Велибриум…

Черный дым, грозно клубившийся в небе, подбирался все ближе, и теперь Нино нисколько не сомневался, что где-то там бушует синий огонь.

Глава 7

Шон никогда не разорял осиные гнезда, но видел, как это делали Тесс и другие ребята. Он также помнил, что насекомые жалили больно и несколько раз. А доставалось даже тем, кто просто оказывался рядом.

Велибриум напоминал ему осиное гнездо. Огромное, жужжащее, страшное. И после того как разошелся слух, что именно Дэймон и его последователи стоят за ритуальным убийством аметистового офицера, послушники превратились в рой рассерженных ос, стоять на пути у которого Шону не хватило бы духу.

С самого утра у него не было времени даже присесть – новые поручения давали сразу, только он заканчивал с предыдущим. Но мысли об убийстве драгоценного офицера не оставляли его. Шон слышал столько легенд о магических камнях и их хранителях, когда жил в Апсаре, воображал, что он и соседские мальчишки – воины короля. Неуязвимые, смелые, сильные. А теперь один из них мертв, и в этом повинны люди, среди которых он живет.

Шон шагнул к окну и отодвинул занавески. На небе ни облачка, но спешащие по делам послушники скрывались из виду так быстро, словно на Велибриум вот-вот обрушится страшный ливень. Их белоснежные облачения намокнут, испачкаются в грязи, а ведь это так вызывающе, так непростительно. Другое дело, если одежду замарает кровь…

– Ты идешь? – кучерявый сосед замер у двери, и Шон нехотя кивнул. Праздничную службу не пропустить, как ни старайся. Он уже думал об этом, лежа утром в постели: идти придется, даже если у него есть дела поважнее.

Конец ознакомительного фрагмента.