Блеск страха

Смахнув со лба появившиеся капельки пота, Павел Егорович возмутился:

– Да кто вы такой, черт вас подери? Ворвались в чужой кабинет и ведете себя как заблагорассудится.

Устроившись поудобнее в кресле и тяжело вздохнув, мужчина в модном костюме ответил:

– Вы, конечно, как ни странно, правы, – незнакомец поднялся из кресла и вышел из-за стола, приглашая Скрябина занять свое законное служебное место. – Не буду вас томить и задерживать, господин следователь, – он сделал паузу. Дождавшись, когда Павел Егорович сел в кресло, продолжил: – Сейчас я вам объясню свое неожиданное появление.

Мужчина повернул голову в сторону своих телохранителей. Поняв, что хочет от них хозяин, они не спеша, не проронив ни слова, вышли за дверь.

Оставшись наедине со следователем, незнакомец пересел на свободный стул, который стоял ближе к Павлу Егоровичу, и заговорил:

– Я бы хотел, – нарушил он молчание, – чтобы вы, дорогой следователь, прекратили рассматривать отказной материал по факту дорожно-транспортного происшествия, – мужчина нагло ухмыльнулся. – Где, как вы понимаете, по вине моего сына погибли люди, – он тяжело вздохнул. – Извините, сожалею…

Пораженный наглостью незнакомца, Скрябин закашлялся.

– Извините, – прекратив кашлять, обратился он к своему нежданному гостю. – Но вы не являетесь моим начальником, а значит, не можете приказывать, что мне делать.

– Я же не отрицаю, что мой сын полностью несет ответственность за гибель ни в чем не повинных людей. И даже его осуждаю.

– Это я понял, – ответил Павел Егорович.

– И, как вы понимаете, их уже не воскресить, – мужчина посмотрел на следователя. – Будем считать, что они в этом виноваты сами. А значит, данный вопрос просто исчерпан.

– Не пойму вас, как это исчерпан? – возмутился Скрябин. – Дело только начинается.

– Но это еще как посмотреть, – незнакомец улыбнулся. – Лично для меня оно уже давно не существует.

Павел Егорович попытался что-то противопоставить, но упавшая со стуком на стол плотно упакованная пачка стодолларовых купюр заставила его вздрогнуть.

– Как я понимаю, – обратился он к незнакомцу, – вы хотите меня купить?

Тот улыбнулся.

– Ну, если вы так это называете, господин следователь, в общем-то да, – ответил незнакомец.

– Не выйдет, – произнес Скрябин, – для меня главное в жизни – истина.

Мужчина громко рассмеялся.

– Да не смешите меня… Истина! – незнакомец прекратил смеяться. – Пропукал ты, следователь, истину.

Он замолчал.

– В общем, – нарушил мужчина молчание, – эти деньги ваши. Получите еще столько же, когда уничтожите все собранные бумаги, – но прочитав в глазах следователя испуг, незнакомец продолжил: – Я имел в виду те, которые вы, Павел Егорович, «наковыряли» непосредственно сегодня.

– И как вы, господин Бекташев, – Скрябин, разобравшись в ситуации, обратился к своему нежданному гостю по фамилии, – это себе представляете?

– Очень просто, – ответил Бекташев. – А вот с теми людьми, которые были у вас на допросе, я переговорю лично и постараюсь наставить их на путь истинный, – Бекташев бросил взгляд на следователя. – В противном случае вы не получите от меня денег и, более того, а это я обещаю на сто процентов, потеряете своих близких и родных. О, да! – воскликнул олигарх, – я же забыл, – он подмигнул Скрябину, – я же забыл, у вас семьи-то и нет. Но! – он поднял палец вверх, – есть очаровательная мама, которую вы так сильно любите.

Ничем не выказав своих эмоций, Павел Егорович только кашлянул.

– Вы очень хорошо осведомлены о моей матери.

– Верно, Павел Егорович. Когда меня кто-то очень сильно интересует, то я, чего бы мне это ни стоило, узнаю о нем все. Все сильные и слабые стороны, чтобы, как вы понимаете, не попасть впросак.

Он посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на следователя.

– Итак, с вашей мамой может случиться непоправимая беда, если вы не одумаетесь.

– И что вы этим хотите сказать?

– Павел Егорович, я просто хотел бы вас предупредить о последствиях ваших неправильных действий.

Бекташев поднялся, прошел до дверей и остановился.

– Решайте или будет поздно.

Хлопнув дверью, Бекташев вышел из кабинета, оставив Скрябина в полной растерянности. Какое-то время из коридора доносился звук удаляющихся шагов, затем все затихло и наступила полная тишина.

Оставшись в кабинете в одиночестве, Павел Егорович попытался встать из-за стола, но почувствовав необыкновенную слабость и дрожь в ногах, плюхнулся обратно в кресло.

«Итак, как же мне быть? – судорожно рассуждал он.

– Принять деньги значит пойти против своей совести. Ну, а если от них отказаться? Тогда потерять самого близкого и самого родного человека. Ведь кроме матери у меня никого».

Думая об олигархе, Павел Егорович поднял голову и посмотрел на дверь.

«А может, Бекташев просто блефует, пытаясь меня запугать, – следователь опустил голову на спинку кресла.

– Нет, такой человек, как Бекташев, блефовать не будет, если на кону стоит его сын».

Павел Егорович закурил.

Сделав несколько глубоких затяжек, Скрябин выдохнул сигаретный дым, затем посмотрел на пачку денежных купюр на столе, которую оставил олигарх.

В голове вдруг помутилось.

«Таких денег я никогда не видел и даже в руках не держал, – подумал Павел Егорович. – Дом старый, требуется капитальный ремонт».

Скрябин резко поднялся и открыл сейф. Достав из него весь собранный материал по факту аварии, бросил его на стол. Еще раз взглянув на доллары, следователь что-то пробурчал себе под нос.

Махнув рукой, он сказал:

– К черту эти все протоколы допроса, объяснительные и прочее. Немедленно все это сжечь, и делу конец, – он вздрогнул. – Ну а как же быть со всеми своими принципами и идеалами?

Скрябин задумался.

Прошла минута, и, приняв решение, он воскликнул:

– К черту все и вся! Я хочу жить, пить и есть, как все богатые люди. Ну а тех, кого нет в живых, уже не воскресить.

Схватив дрожащей рукой со стола весь собранный им материал для возбуждения уголовного дела, он стал рвать его на мелкие кусочки и разбрасывать их по всему кабинету.