Бомбермэн

А вот Деньгин меня удивил. Его ледокол стоял упёршись носом в огромный айсберг, который легче было обогнуть, чем расколоть. Но Петр Григорьич недаром носил имя означающее "камень". Для него было так же трудно отказаться от своего стиля, как зебре от полос.

– Итак,- обратился Деньгин к Таисии, с некоторой опаской поглядывая на неё, после выходок предыдущих свидетелей - расскажите всё с самого начала.

– Я же все уже писала, вот в тех бумагах,- холодно ответила Таисия, глядя прямо перед собой, как монумент Циолковского.

– Ну ладно, - со вздохом сказал следователь и стал зачитывать её показания, которые почти детально повторяли показания других свидетелей.

Всё это время я не спускал глаз с образа Таисии, но облачная завеса была такой же плотной, как и раньше. Образ адвоката тоже не поменялся. Я сделал попытку разогнать эти облака, но у меня ничего не вышло.

– Таисия Львовна!- обратился Михаил Андреич к потерпевшей.

– Слушаю вас,- надменно отвечала дама, глядя на него прозрачными, как весенний лёд глазами.

– Сколько будет шестьсот четырнадцать плюс сто двадцать восемь?

– Семьсот сорок два,- моментально ответила та,- а что?

– Ничего, ничего...- сказал адвокат, сверкнув белозубой улыбкой на покрасневшего от гнева Деньгина,- проверил вашу способность к счёту.

– Вам отлично известно, что я бухгалтер!- она ещё выше подняла голову и тучи на её образе заклубились ещё гуще.

– Тогда, вам не составит труда умножить эту сумму на десять тысяч а потом ещё на два,-так же улыбаясь и не обращая внимания на протестующий возглас следователя, сказал мой защитник.

Вопрос был интересный. Мне бы никогда не пришло в голову задавать такие вопросы будь я адвокатом, но Михаил Андреич был не обычный адвокат. Внезапно тучи на образе Таисии, который я удерживал в голове по привычке, краем внимания, превратились в нечто твёрдое и как льдины с крыши, посыпались вниз, не в состоянии более удерживаться в воздухе.

И за этой стеной, осыпавшейся менее, чем за минуту, обнаружилась решётка,тюремная решётка, как на той двери, через которую смотрели внутрь камеры своими цепкими глазами дежурные. За ней кто-то замаячил, чья-то фигура, которую я силился и никак не мог разглядеть.

– Из-вините,- сумела пролепетать Таисия,- мне плохо... мне нужно в туалетную комнату. Где тут у вас...- и она на подгибающихся ногах вышла из кабинета.

– Чёрт возьми, Погодин, что вы сделали с бедными людьми!-воскликнул Деньгин.- Им просто становится плохо при виде вашей преступной рожи.

– Вы не имеете права оскорблять моего клиента,- стальной голос адвоката привёл следователя в чувство.

Тот коротко взглянул на Михаил Андреича и стал складывать, поданные выглядевшей слегка испуганной секретаршей бумаги. Да, для стороннего глаза все эти свидетели, которые то выбегали, как ужаленные, то отправлялись в скорую с приступом неизвестной болезни выглядели бы странными. Вот и выглаженная стопка надушенного белья на образе секретаря Софьи выглядела смятой и растрёпанной.

– До завтра,- Деньгин встал.
– Коновалов!

Михаил Андреич тоже встал, критически осмотрел свой манжет со сверкающей запонкой, стряхнул несуществующую пылинку с идеально выглядевшего пиджака.

– До завтра.
– И щёлкнул замком крокодиловой папки.

"За что только этим мерзавцам-адвокатам платят такие бабки?!"- было ясно написано на лбу у следователя.

Коновалов появился, как джинн из кувшина, засопел в ожидании у дверей.

– Отведи Погодина и вернись сюда.

Я вернулся в камеру, а Михаил Андреич пообещав встречу назавтра быстро ушёл .

"Ну хорошо, этот их гуру получил некоторую власть над душами "марксистского кружка", а ведь его последователей в реальности гораздо больше" -подумалось мне. И все они каким-то образом зависят от Альберта Вениаминовича. Я силился вспомнить и не мог, слышал ли я о таком "учителе". Но так и не вспомнил. Либо он был глубоко законспирирован, либо, что более вероятно, имел псевдоним, которые так любят использовать тёмные маги. Так или иначе, если у него была пара-тройка достойных его учеников,то мне надо приготовиться к настоящей битве.

Не думайте, что я не знал приёмов, которые используют подобного рода деятели. За мою бытность Гуру, я множество раз сталкивался с ними. Но инструментарий, избравших своей крышей силы паразитирования, разрушения и насилия, всё-таки ограничен- главным образом эфирное и ментальное воздействие. А это лишь треть от всех земель в твоём собственном мире, где они могут развернуть своё оружие.

То, есть они действуют большей частью на те энергии, входящие в состав каждого человеческого существа, которые созвучны их собственным спонсорам. В каждом из нас есть весь спектр человеческих чувств, грубо говоря, от белого до чёрного, и поймать на крючок можно практически любого из живущих. Но гораздо сложнее поймать человека, начинающего понимать, кто он, откуда и куда идёт.

Меня часто спрашивали: "Может ли воздействовать магия на человека, не верящего в неё". По принципу подобия- да, особенно если ты и сам внутри агрессивный, злой и мстительный.

А злой ли я? Я начал шарить в закоулках своей души в поисках злобы. Не нашёл. Может оттого, что не было повода. Жаль, что люди не видят всех последствий использования магии против других людей. Видимо они полагают, что живут единожды и умирают раз и навсегда и что умерев они скроются от возмездия. Как это наивно и смешно...

Занятый такими мыслями я не заметил, как пролетело время и все обитатели камеры уснули. Я взглянул на игрушку, где мой Бомбермэн беспечно ожидал следующего рывка к тому, чтобы стать "Новым". Но я не был готов играть, мне нужно было сначала вернуться мыслями к моей жизни. Перемещая сознание, мне удавалось на время уходил от земных забот, но я не мог оставаться в игре вечно. То, что я продолжал находиться в этой камере, говорило о суровой правде физического, жесткого мира.

Сегодня был тяжелый, длинный день, я ощущал его тяжесть во всём теле. Ну, и как выглядела моя ситуация на данный момент? Трое свидетелей ещё раз подтвердили свои показания, а завтра будут результаты графологической экспертизы. Кто знает, какую каверзу они могли подстроить? Я стал вспоминать, что за последнее время подписывал кучу каких-то бумаг и не всегда обращал пристальное внимание на точное содержание текста. Это могли быть договора на аренду зала или на покупку вещей по хозяйственной части, так как уроки часто проходили с использованием вспомогательной атрибутики. Да мало ли что ещё! Я заворочался на своём жестком ложе.

Если адвокат не поможет- сидеть мне, как миленькому. Боялся ли я тюрьмы?Не то, чтобы боялся, и в тюрьме сидят люди. Богатый внутренний мир поможет мне оставаться человеком. Я всегда был открыт для любого испытания...ну, или почти любого. По своей природе я просто не мог не найти себе учеников, и если мне суждено попасть за решётку, то я и там найду работу своей душе и пищу уму. Это я так себя успокаивал, настраивал на худший исход, потому что кому охота идти за решётку? Я не исключение. Ладно, будь, что будет. Утро вечера мудренее. А там и последние две буквы отработаю, осталось совсем немного.