Бомбермэн

– Успокойтесь, Николай Григорьевич,-сказал адвокат,- вы какие-то странные вещи говорите, ей-богу.

– Я знаю, что говорю, да и вы верно догадываетесь!Почему все эти люди при виде Погодина попадают в больницу? Я читал про гипноз, но я гипнозу не поддаюсь! Я все силы приложу, чтобы засадить тебя в тюрьму!-он остановился и неожиданно ткнул мне пальцем в лицо,- землю рыть буду!!!

– Разрешите?- в дверь опять просунулся Бачилко.-Я вызвал скорую, а это вам эксперты передали, - он протянул следователю несколько листков бумаги.

Тот жадно схватил, зашелестел документами, потом лицо его просияло и губы растянулись в усмешке. Он сунул листки Михаил Андреичу:

– Ну, что теперь скажете, уважаемый адвокат?

Тот взял, пробежал глазами, едва заметно нахмурился.

– Вижу, вижу...ну что ж, это имеет место быть, но ещё ничего не доказывает.

На душе стало скверно и я стал ругать себя за легкомысленность в подписании бумаг и преступную небрежность с документами. Мы вошли с Михаил Андреичем в "комнату переговоров". Я чувствовал себя подавлено и напряженно вспоминал, когда же я подписал эти бумаги? Но, хоть убей, не помнил. Об этом я сказал адвокату. Он ответил, что всё выяснится в своё время, главная игра впереди. Он так и сказал "игра".

Я обратился к образу адвоката. Пульсирующая и сияющая, как расплавленное золото непонятная геометрическая фигура, раскинувшаяся на ярко-голубом небосводе, приковала мой взор.

– Андрей!- резко сказал Михаил Андреич, оторвав меня от созерцания, - хватит развлекаться. Не до весёлых картинок. Ты должен как можно быстрее сосредоточиться и оценить опасность ситуации. Где твоё желание победить? Ты не можешь и дальше витать в облаках.

Он был прав, я просто не верил, что все, что со мной произошло -это реальность и продолжал жить в своём мире, мало реагируя на окружающее. В конце-концов, я сам заварил эту кашу, а теперь всё переложил на Михаил Андреича, надеясь на его квалификацию и поигрывая в Бомбермэна.

– Вы хотите, чтобы я начал волноваться? Бегать по камере и выть на луну?

Он усмехнулся.

– Разумеется нет. Но твоя роль весьма велика. И ты, похоже , её недооцениваешь. У меня есть кое-что на свидетелей и нужно, чтобы они начали говорить не то, что диктует заказчик, а правду.

– Но как? Они боятся его, как огня.

– Я заметил, но работа пока не закончена и мы их прижмём кое-какими фактами. Мои помощники работают на совесть, и я скоро узнаю, кто этот Альберт Вениаминович.

– Но что даст если мы даже и найдём его? Кто заставит его сознаться и написать заявление на себя самого ?!

– Есть такая гипотетическая возможность...-он помолчал, покрутил в руках "паркер",-он, конечно не будет сам на себя писать, но вот свидетели могут, и не только эти, есть ещё и другие.

– Они ведут себя, как зомби, над которыми он имеет реальную власть.

– Значит надо снять его давление на свидетелей, дезактивировать, заставить отступить. Лишить его этой власти. Тогда они сами его сдадут, или же всё решится каким-то другим способом. Но без твоего вмешательства ничего не произойдёт. Ты не должен стоять в стороне от своей жизни.

– А что я должен делать? Чем могу помочь?

– Твоё дело сыграть эту игру достойно. По человеческим меркам ты не виноват. И даже являешься жертвой, но мы с тобой знаем, что это не так. Я встречал людей, которые хотели получить опыт тюремного заключения, вот и ты получи свой опыт. Но ты не должен попасть в тюрьму, а почему, я тебе потом расскажу.

"Я вообще-то желал получить трансцендентный опыт"- поправил я его про себя, будучи не вполне уверенным, что Михаил Андреич знает слово "трансцендентный". На тонком плане мы с ним имели очень хорошую связь, но я опасался открыто говорить о том, что просматриваю образы и то, что я вижу. О перемещении сознания в Бомбермэна и о моей деятельности в этой игре я тоже не распространялся, хотя предполагал, что мой адвокат знает гораздо больше того, что говорит. Не то, что я боялся предстать перед ним дураком, но всё же...

– Как тебе игрушка?- вдруг спросил Михаил Андреич.

– Какая игрушка?- моя голова была занята другими мыслями.

– Бомбермэн.

– Отличная игрушка, благодарю за такой подарок.

– Это не подарок Андрей,-улыбнулся этот странный человек,- я дал тебе его на время. На короткое время и вскоре заберу. На каком ты уровне?

– На букве "Э"- ответил я без задней мысли.

– Ну тогда, осталось немного. Но зато самые трудные уровни. Надеюсь мы доберёмся до конца вместе,- сказал Михаил Андреич и направился к дверям.

У выхода он обернулся:

– Не тяни время и удачи!

Идя в камеру я размышлял над словами адвоката. Их можно было трактовать двояко и мне не давала покоя мысль, что я ошибаюсь и он просто адвокат и ничего более.

В камере было полно нового народа и Серый чему-то поучал троих парней, которые жадно слушали его открыв рты. Лежак был забит, притулиться было негде и спёртый воздух просто не лез в лёгкие. Но это не волновало меня, я собирался вернуться к игре. И думал о том, какие препоны могут меня ждать на пути борьбы с "эго", которое, как мне казалось я почти полностью уничтожил. Притулившись у стены, я полез в карман за Бомбермэном, внутренне дрожа от предвкушения боя.

Но карман был пуст!

Я тщательно проверил все закоулки своей одежды, но игра исчезла! Протиснувшись к лежаку я стал шарить там между вонючими телами в поисках электронной штучки. Меня отталкивали волосатые руки с грязными ногтями, маты неслись в мою сторону, но я так ничего и не нашёл. Понятное дело, бесполезно было спрашивать у этих типов, не нашли ли они игру. Скорее всего кто-то незаметно спёр, пока я спал. Уверен, что теперь Бомбермэн был надёжно спрятан в глубине чьих-то нестираных штанов.

В отчаянии я сел у стены, понимая, что теперь мне не видать трансцендентного опыта, как своих ушей. Да и что я скажу Михаил Андреичу?

Серый пробрался ко мне, присел рядом.

– Что грустный, Андрюха? Дела плохо идут?

– Дела идут, как идут, только игрушку потерял, это плохо, её мне адвокат дал.

– Тоже мне, горе. Он другую купит. Для него это не деньги.

– Конечно не деньги, только противно всё это. Игра мне не только для развлечения нужна.

– Для чего ж ещё?- ухмыльнулся Серый.- Бабки зарабатывать?

– На чём?- удивился я.

– Ну, давать братве поиграть за деньги. В тюрьме каждая вещица совсем другую ценность имеет, чем на свободе.

– Даже не думал об этом. Вот чёрт!- сказал я в сердцах, не зная, что делать.

Серый истолковал моё восклицание по-своему, сказал утешительно:

– Ну, что ж, бывает. Попробую разборку устроить, может найдётся, -и он направился к лежаку, где храпели вповалку незнакомые мне личности.