Боулинг-79

– Раз вы настаиваете, я скажу, – кивнул командир. – Это Елена Тропарева и Лилия Велемирская.

Лена ахнула и закрыла лицо руками.

Лиля, хоть и готова была услышать то, что услышала, все равно почувствовала нечто вроде удара под ложечку.

– Все свободны, – глядя куда-то в сторону, проговорил Володя. – Выезжайте на работу. А Тропарева и Велемирская сегодня могут не выходить. Будем оформлять документы на вашу высылку из страны пребывания.

Шумный выдох пронесся по рядам собравшихся. Все встали и молча, словно на похоронах, потянулись вон.

По прошествии лет Лиля поняла, что, конечно, не стал бы Володя высылать их из ГДР. Зачем ему скандалы и неприятности?! Ровным счетом незачем. Поэтому все сказанное им на утреннем «построении» было шантажом чистой воды. Но до этого она дошла много позже – а тогда-то, в свои двадцать… Ей стало очень страшно. Она знала, как в результате инцидента в МЭТИ расправились с ее предшественником, студентом-медиком Эдиком. Однако тому-то вкатили только выговор по комсомольской линии, да стипендии на будущий семестр лишили. В ее случае дело пахло исключением из комсомола и отчислением из института.

Постепенно все покинули комнату. Только Лена, закрыв лицо руками, неподвижно сидела на своем месте.

Володька достал какую-то папочку, принялся перебирать бумаги.

– Тропарева, Велемирская, что вы сидите? Идите, – не глядя, официальным тоном бросил он.

Лена вскочила и, вся в слезах, бросилась прочь из комнаты.

Лиля осталась. Ей тоже хотелось заплакать, но она не должна была, не могла – ради себя и Леночки, которая, может, впервые сегодняшней ночью изведала счастье.

Когда они с Володей оказались наедине, Лиля спросила его тихим голосом:

– Зачем ты это делаешь?

– Я? Что? – ненатурально изумился Володька.

– Зачем ты заварил эту кашу?

Тут он впервые посмотрел на нее – весьма свирепо:

– Я?! По-моему, это вы, две, ее заварили.

– Зачем ты затеял цирк с отчислением? Подумаешь, преступление: погуляли ночью!..

– Велемирская, это ты в Москве будешь объяснять. На своем факультетском бюро. Когда тебя из комсомола выгонять будут.

– Хорошо, накажи меня. Но не трогай Ленку. Я ее подбила. А она вообще ни при чем.

– Я думаю, торг здесь неуместен.

Что-то подсказало ей – подойти к нему поближе. И Лиля встала со своего места, подошла вплотную к командиру и вперилась прямо в его глаза. Он выдержал ее взгляд.

– Не надо этого делать, Володя, – тихо сказала она.

Он ответил – столь же тихо, но зло:

– Я не могу позволить, чтобы моя девушка гуляла по ночам неизвестно с кем. Тем более – с каким-то французом. Ясно?

Конечно, в этом заключалась основная причина, и толстенькая Ленка угодила в неразбериху между ними, словно кур в ощип.

Их взгляды скрестились. Владимир ждал ответа.

– Ясно, – смиренно ответила Лиля и опустила глаза.

Ей и в самом деле стало все совершенно ясно. Володя любил власть, и ему начинало нравиться ломать людей. Ее – в том числе. А, может, ее – в первую очередь.

– Ну, тогда докажи, что поняла, – ухмыльнулся командир.

Он встал и демонстративно запер дверь.

А когда повернулся к Лиле, его твердокаменное лицо переменилось. В нем проявилось что-то человеческое, и даже жалобное.

– Понимаешь, – пролепетал он, – я не могу позволить себе потерять тебя. Понимаешь?

– Понимаю, Валерка… – прошептала она.

– Кто-о?! – вскинул брови командир.

– Ох, извини. Извини, Володя.

Не рассказывать же ему, что в момент его последней реплики он вдруг показался ей до чрезвычайности похожим на Валерку: тот же жест, выражение лица, глаза, губы…

Валера – ах, нет, не Валера, а Володя – подошел и обнял ее своими сильными руками.

– Ты простишь Ленку? – прошептала она.

– Конечно, – мягко проговорил он, зарываясь в ее волосы. – Я же не могу тебя помиловать, а ее покарать. Я же не самодур. Не Фридрих Великий какой-нибудь.

С ума сойти: у Володьки начинало прорезываться чувство юмора.

1979 год: Госпитальный Вал

Валера не мог объяснить, откуда и почему, но он знал о том, что с Лилей и Володей происходит в Дрездене. Не догадывался, не подозревал, а именно – знал.

И те картинки, что он воображал себе, когда надеялся, мечтал поехать за границу, теперь вставали перед его мысленным взором, но главным действующим лицом в них был другой.

Вот они идут с Лилей, обнявшись, по готической улице… Валерка присматривается, но ее обнимает не он, а другой: Володька… Они сидят друг напротив друга в уличном кафе под шатрами, на столике запотевшие бокалы с пивом – но нет, на Лилю смотрит Володька… Не он, а Володька помогает ей в заграничном магазине выбрать платье…

Наваждение преследовало его, словно сон наяву.

Слава богу, что не было времени долго предаваться мерехлюндиям. В те самые дни, когда Вова с Л ил ей трудились в Дрездене, Валерка работал в другом стройотряде – «Москва-79». ССО давал возможность хорошо заработать. За делом не оставалось времени для раздумий и рефлексий.

Отряд базировался в школе. В самой обычной столичной средней школе неподалеку от железнодорожной платформы «Новогиреево».

Койка Валерки стояла, в числе одиннадцати прочих, во втором классе «А».

На классной доске был расчерчен мелом график дежурств по комнате. На леске, на которой над доской обычно крепились шторки (чтобы скрывать от малышей до поры до времени вопросы контрольных), теперь сушились носки и трусы. Здоровенный катушечный магнитофон «Комета», стоявший на единственном столе, работал и вечером и утром. Он почти всегда исполнял песни Высоцкого – из двойного альбома, недавно вышедшего в Париже.

Идет охота на волков,идет охота,на серых хищников,матерых и щенков!..