Бойня

Не удержавшись, главный шериф сплюнул под ноги и, растерев плевок сапогом, с тоской посмотрел на грязный, покрытый застарелыми пыльными следами и растоптанными окурками пол кабинета. Надо кому-нибудь сказать, пусть подметут, что ли. Мысль оказалась настолько неожиданной, что Кайло расхохотался. Не сегодня, так завтра бой, а он о чистоте пола думает. Надо же. Это всё от усталости. Он уже четвертый день по три-четыре часа в сутки спит. Вот башка и не варит. Зато всё готово к нападению. Умоется Стая кровью, ох, умоется…

В дверь постучали.

— Кого там ещё несет? — Недовольно буркнул шериф и, торопливо обойдя заваленный бумагами стол, уселся в старое, покрытое сальными пятнами скрипучее кресло.

Дверь чуть приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась патлатая голова.

— Это я, босс! Можно?

— Проходи, — облегченно махнул рукой шериф и, выдернув из толстой стопки первое попавшееся донесение сделал вид, что внимательно вглядывается в исписанные мелким корявым подчерком строчки.

— Мы, это… — Вошедший юноша робко шаркнул ногой. — Марк говорит: всё. Всех из нижнего города вывели.

— Всех? — С искренним сожалением отложив в сторону бумагу, оказавшейся жалобой хозяйки борделя на не в меру ретивого посетителя, Мэл откинулся на потертую, покрытую заплатами спинку своего сиденья, достал из кармана завернутую в остро пахнущую маслом хрусткую бумагу пластинку прессованных табачных листьев и, откусив от нее кусок, неспешно заработал челюстями.

— Ну… — Молодой человек смешался. — В смысле всех, кто согласился. — Неуверенно уточнил он после минутной паузы. — Всё равно, бараки в районе складов под завязку. Церковь Распятого тоже часть людей приняла, но всё равно, места мало… Кое-где даже драки начались, мы это дело, конечно, пресекаем, но, если дальше так пойдет дубьем работать придется, а то и стрелять.

— Да расслабься ты, — махнул рукой предводитель ополченцев, усмехнувшись, громко хрюкнув, сплюнул табачную массу в стоящую рядом с креслом жестяную банку. — Где толпа — всегда драки. Будут сильно бузить, пусть ребята в воздух шмальнут для острастки. Сколько эвакуировали?

— Около трех тысяч. — Пожал плечами юноша. — Могли бы больше, но, ты сам сказал, не настаивать. Многие отказались покидать свои дома, босс. Видимо, мародерства боятся.

— А оно есть? — Брови маршала поползли вверх.

— Не так, чтобы есть… — неуверенно протянул молодой человек и, перехватив острый взгляд главного шерифа, опустил глаза в пол.

— Говори уж, — недовольно поморщился Кайло. — Вечно из тебя всё клещами тащить приходится.

— Мы усилили патрули, но ребята, всё равно, странные вещи замечают. Говорят, кто-то по переулкам шмыгает. И по крышам лазит. Сунешься, а никого уже нет. Парочку всё же словили. Оказалось, мутанты из предместий… — Юноша вздохнул. — Давно надо было этих уродов за стену выкинуть, ещё когда ворота закрыли… Я вот подумал, босс, может, вместо патрулей посты на улицах, лучше, расставить?

— И где ты столько народу наберешь? — Прищурился глава ополчения.

— Ну… — Юноша задумался. — Можно…

— Нельзя! — Отрезал Кайло и пристукнул по столу широкой ладонью. — Нельзя, понял! Пусть сидят и не рыпаются. Патроны всем раздали?

— Всем, босс, — поспешно кивнул парень. — У некоторых, правда, только двустволки старые, но я велел и ружейные распределить. Из последней партии. Не волнуйся, босс, — юноша успокаивающе вскинул руку. — Я им инструкции к боеприпасам тоже раздал. А тех, кто читать не умеет, ребята сейчас снарягой пользоваться учат.

— Научат они, — слегка раздраженно буркнул шериф и забарабанил по столу толстыми, мозолистыми, покрытыми желтоватыми пятнами табака пальцами. — Хорошо, если до завтра друг другу задницы не поотстреливают… Ладно, ты в принципе, молодец, что без меня справился, но в следующий раз, всё же, спрашивай.

— Конечно, босс. — Кивнул парень. — Как скажешь. И, это… — почесав кончик носа, юноша вымученно улыбнулся. — Можно я домой пойду? Спать охота страшно. Да и… ждут меня уже.

— Знаю я, кто тебя ждет, — гадливо, будто заглянул в выгребную яму, поморщился шериф. — Глиномес малолетний. Если бы не твоя серебряная башка…

— Босс… — Обиженно надул губы парень и слегка покраснел. — Вы же обещали больше об этом не вспоминать.

— Такое забудешь… — Насмешливо хмыкнул шериф. — Ладно бы дома, втихаря, а тут, прямо у меня на столе… Я потом неделю кабинет после вас, уродов, проветривал. Ладно. — Медленно встав, Мэл сплюнул остатки табачной каши в жестянку, смерив побледневшего юношу оценивающим взглядом, и усмехнулся. — Можешь валить. Но, чтобы за час до рассвета был здесь. Звери, скорее всего, поутру нападут, так что, денек будет жарким. Поворкуйте там… напоследок, так сказать. — Невесело хохотнул маршал и, обойдя стол, шагнул к выходу. — А я стены обойду. Ребят проверю. Только это… перед тем, как уйти, — кивнув подбородком вглубь кабинета, шериф задумчиво подкрутил ус и вздохнул, — приберись здесь немного, а то работаем, как в хлеву, блин…

— Конечно, босс, — кивнул юноша и широко улыбнулся. — Спасибо.

— Да не за что. — Проворчал шериф и, взявшись за дверную ручку, обернулся. — Себе-то патроны взял? — Бросил он через плечо.

— Взял, — после некоторой паузы кивнул молодой человек.

— Ну, вот и хорошо, — кивнул Кайло своим мыслям. — Хотя, будем надеяться, стрелять тебе не придется. Во-первых, мне твоя башка ещё пригодится. А во-вторых, всё равно, из тебя боец, как из говна геликоптер.

— Я на стрельбище хожу, — слегка обиженно поджал губы юноша. — Как и все.

— Ага. Ходишь. — Покачал головой шериф. — Только ты даже пьяному в морду дать не можешь, сразу трястись, как кролик, начинаешь. А человек — это тебе не мишень…

Громко хлопнув дверью, Мэл вышел из кабинета.

— То — люди… — Запоздало уронил молодой человек, со вздохом оглядывая, захламленное пространство, — а то — рейдеры.

****

Ставро зарычал и с размаху впечатал кулак в бетонную стену. Что-то было тут не так. Зло дернув за ворот ставшего тесным, трещащего на спине при каждом неосторожном движении плаща, Эрик покосился на левую руку. Ему нужен медик. И чем скорее, чем лучше. Рука выглядела отвратительно, опухшая так, что ему пришлось разорвать рукав. Толстая как бревно, оплетенная густой сеткой иссиня-черных, казалось, готовых вот-вот прорвать кожу пульсирующих жил, она горела, будто в ней поселилась целая колония муравьев-маслят. Из проступивших на коже язв сочился гной и сукровица. Сердце бухало где-то в горле. Язык распух и не помещался во рту. В позвоночник словно вколотили десяток раскаленных гвоздей. Со зрением тоже творилось что-то странное. Уже знакомый зал со спящими в реактивах чудищами будто стал ниже и растянулся вширь. Тусклый свет ламп резал глаза, словно скальпель. Но хуже всего был голод. Поднявшийся откуда-то из глубины всепожирающий голод скручивал внутренности болезненными спазмами, туманил разум и заставлял вновь и вновь возвращаться к чанам. Надо поесть. Да.

Но сначала… с отвращением содрав с ног ставшие слишком тесными сапоги, охотник за головами, со злостью сорвав с себя остатки плаща, с рычанием принялся стягивать с себя жилет, штаны и рубаху. Дорогая ткань трещала, глухо скрипела тисненая кожа, серебряные нити жалобно тренькали. Эрик застонал. Чертово тряпье скребло кожу, словно наждак. Избавившись от остатков одежды, Ставро с облегчением вздохнул. Да. Так-то лучше. Всё равно, эти тряпки только мешались. А теперь он поест. Пищевые концентраты давно кончились, но он слишком голоден, чтобы привередничать. Подойдя к ближайшему баку, охотник прижался лицом к прохладному стеклу. С губ потянулись нити вязкой слюны. Да. Мясо… Вот что ему нужно. Сладкое, сладкое мясо. Много мяса. Впиться в плоть и питаться, питаться, питаться… Изо рта Эрика вырвалось глухое рычание. Что с ним происходит? Он отравлен? Нет, глупости. У него иммунитет ото всех видов ядов. Он даже позаботился о стабилизации генома. Давно, еще десять лет назад, когда в моду у наемных убийц вошли иглы и пули с мутагенами. Стабилизация стоила дорого. Очень дорого. Но Ставро мог себе это позволить.