Быть собой

Итриада, не раздумывая, опустила меч, и голова человека покатилась по земле, но саму девушку отшвырнуло неведомой силой — маг, находившийся позади, действовал не раздумывая.

«И очень шаблонно», — подумал Трегоран.

Точно также атаковал девушку фарийский колдун, удерживавший выход из умирающей Батерии. И ему это не пошло на пользу.

Тимберец вытянул руки вперед, и с них сорвался ревущий поток пламени, который устремился прямо в дом, наполнил его и превратил в костер. Горело все — камень, кирпичи, деревянные перекрытия. Пламя в мгновения ока пожрало постройку, но при этом проявляло удивительную покорность, не стараясь зацепить что-нибудь еще. Оно повиновалось воле чародея целиком и полностью, подпитываясь его силой.

— Ну, если это их не прикончит… — прошептал Трегоран и ахнул, покрывшись холодной испариной.

Из огня выступила фигура фарийского мага. Тот шел, окруженный небесно-голубыми кольцами водного доспеха. Трегоран вспомнил и это заклинание, он знал его, но сотворить не сумел бы — слишком много сил требовали эти поистине грандиозные чары.

Фариец вышел из пламени и направился к юноше, рассекая струю огня, бьющую из его рук. Трегорана охватила паника — чувство, с которым, как он думал, получилось справиться. Увы, это оказалась лишь иллюзия — настоящая опасность вновь парализовала его волю и отбросила на месяцы назад, превратив в беспомощного труса, дрожащего при виде сильного врага.

Фариец понимающе усмехнулся и огненный поток в руках Трегорана иссяк.

— Признаю твою силу, мальчик, — на чистейшем тимберском произнес враг. — Но все кончено. Ты достиг своего предела и сейчас умрешь.

Трегоран, упавший на колени, покорно кивнул.

— Я уважаю твою храбрость, а потому сделаю все быстро. Готов?

Трегоран снова кивнул.

— Давно бы так, — фариец казался расслабленным, но одного взгляда на него было достаточно чтобы понять, этот могучий маг и не думает расслабляться. Малейшая попытка к сопротивлению, и он превратит последние минуты своего врага в самый настоящий кошмар, заставляя того испытывать непередаваемые муки.

«Может, так и лучше? Может, хватит уже бороться?» — подумал Трегоран. — «Ведь закрыть глаза и покориться — это так просто, так хорошо» …

Додумать он не успел — откуда-то сверху прилетела стрела, которая вонзилась фарийцу прямо в плечо. Тот недоуменно посмотрел на нее. Какое-то долгое мгновение чародей не понимал, что ранен, а затем тело дало ему нужный сигнал, и мужчина закричал, активируя новую магическую броню — на сей раз, воздушную.

Одна за другой три стрелы ударились в этот доспех и бесславно отлетели.

«Бесполезно», — подумал Трегоран, глядя на то, как на крыше появляется Димарох с натянутым луком в руках. — «Это не поможет. Сейчас ты умрешь».

На мага налетела Итриада. В одной руке девушка держала меч, в другой — небольшое копье. Именно оно полетело в мага, и тот был вынужден отбивать метательный снаряд, отвлекшись буквально на мгновение. Этого Итриаде хватило — меч прошел через доспехи, предназначенные для борьбы со стрелами и камнями, и чиркнул фарийца по груди.

Тот закричал и пошатнулся, но Итриада в очередной раз отлетела назад, ударившись головой о камни, однако маг потерял сосредоточенность и броня, подпитываемая его силой, рассыпалась, чем тотчас же воспользовался Димарох, выпустив подряд три стрелы. Ни одна из них не достигла цели — фариец отбивал их, а затем швырнул в дом, на котором стоял атериадец, что-то непонятное — Трегоран не сумел разобраться, что же это за заклинание такое.

Древнее строение гулко ухнуло и обвалилось, подняв тучу пыли.

Фариец что-то хрипел, двигаясь к Итриаде. Девушка уже была на ногах и кинула в мага камень, тот увернулся. Она крикнула, обращаясь к Трегорану.

Он вяло поднял голову и уставился на нее. Итриада сумела разминуться с целой гроздью огненных шаров, с невероятной скоростью обошла мага с бока и прыгнула, метя тому в голову. Фарийцу это явно надоело, потому что воительница в очередной раз отлетела, отброшенная воздушной волной.

Она упала почти под ноги Трегорана и уже не смогла подняться, лишь смотрела на него, и что-то говорила. Ее губы шевелились, произнося слова, которые не проходили мимо, не задерживаясь в мозгах юноши.

«Зачем?» — думал он. — «Все кончено. Этот маг слишком силен».

Фариец остановился над ней и криво усмехнулся.

— Он не поможет. Собственные демоны поглотили разум этого парня. Слишком труслив. — Эти слова Трегоран разобрал.

В руке фарийца появился огненный меч. Точно такой же, как тот, из мира теней.

— Ты сильна, воительница. И храбра. Поэтому падешь от меча.

Разбрасывающее во все стороны оружие было занесено над головой.

— Есть последнее слово? — насмешливо спросил фариец.

И тут вечер разорвал страшный, ни на что не похожий рев, от которого, казалось, содрогнулось само небо. Каменные плиты неподалеку от них разошлись, и из-под земли выбралось нечто.

Это существо в длину равнялось, наверное, четырем или пяти лошадям, в высоту оно достигало три человеческих роста, а шириной могло соперничать с тремя же поставленными рядом телегами. Черное его тело покрывали мириады омерзительных на вид волосков. Число суставчатых лап приближалось, наверное, к полусотне с каждой стороны, делая монстра похожим на кошмарную помесь паука с сороконожкой, но хуже всего было другое — омерзительное подобие человеческого лица, снабженного десятком глаз и огромными жвалами.

Монстр посмотрел на замерших в ужасе людей и прохрипел:

— Отмеченный Хаосом!

Глава 5

Могучие боевые машины метали камни в городские стены, но тем, казалось, нет до этого ни малейшего дела. Вот очередной булыжник, пущенный с колоссальной силой, разбился об укрепления, брызнув во все стороны каменной крошкой, оставив после себя лишь небольшую царапину.

Император скрипнул зубами. Он находился возле носа своего «Непотопляемого» — громадной гексеры, являвшейся флагманом имперского флота.

Ступать не землю Сариола он не собирался ни под каким видом, а потому наблюдал битву за город, давший название острову, со стороны. Сражение в море империя выиграла без проблем, а вот на суше дела шли с переменным успехом. Проклятые таверионцы защищали город яростно, и успели отбить уже три штурма, однако легионы закрепились на побережье, и двинулись вглубь острова.

Все понимали, что от скорости будет зависеть судьба кампании. И хотя многие в войске втихую роптали на императора за то, что тот не стал помогать так, как в Атериаде, настроение солдат оставалось боевым. Все предвкушали богатейшие трофеи и вереницы рабов, которых погонят в родные поместья, обещанные императором вне сроков службы каждому из воинов, принявших участие в походе.

И Анаториан собирался сдержать слово — у империи появилось крайне много свободной земли, которую нужно как можно скорее заселить фарийцами. Обезлюдела Ганнория, потерявшая, наверное, двести, а то и триста тысяч человек, добавилась изрядная часть Атериады.

— А спустя пару лун — Сариол, — шепнул сам себе император. — И город и остров.

По крайней мере, он очень на это надеялся. Анаториан был уверен в своих легионах и приданных тем чародеях, однако же червь сомнения продолжал глодать его изнутри. Республика, что бы там ни думали глупцы, являлась страшным, смертельным врагом, и недооценивать ее боевую мощь не смел даже владыка Фара.