Cap ou pas cap?

Вот Энрико отбирает у него сигареты, вот он горланит со сцены нежно любимых Бизус «Героев» Дэвида Боуи, вот они делают большое семейное фото… и музыку перекрывает грохот выстрелов.

На похоронах Занзас в щепки раздолбал свою гитару о стену склепа и сказал папочке, что ему давно пора на пенсию.

— А что, есть повод для беспокойства? — Селесте мягко положила ладонь ему на плечо, выпуская из-под пальцев пламя дождя.

— Есть.

«Все просто. Надо разобраться с ди Маре до того, как я потащу Саваду венчаться, а не оставлять на потом».

18 лет назад

— Хочешь стать доном Вонгола, мелочь?

— А то!

Занзас и Федерико переглянулись и тихо подобрались к беседке, в которой, судя по всему, происходил тот еще спектакль: некто собирался нагло обмануть наивного ребенка.

Федерико, встав на четвереньки, тихо раздвинул ветки кустов, а Занзас, наплевав на парадный костюм, по-пластунски прополз по траве прямо под братцем, между его рук, выглядывая в щель.

Оказалось, что над невинного вида пацаненком четырех лет издевался аркобалено Солнца, Реборн.

— Тогда тебе нужно убить всех претендентов на это место. А начать придется с милого дедушки, дона Тимотео, и монашки.

Федерико тихо фыркал прямо над ухом у зажавшего в зубах палец Занзаса. Ну, Реборн, ну, скотина.

Пацаненок широко раскрыл глаза, чуть не плача.

— Но… дон Тимотео хороший…

— И что?

— А монашек убивать вообще нельзя. Это же девушки. И они служат Господу!

— Чтобы стать доном, нужно чем-то жертвовать.

— Если я обижу старичка и монашку, то буду вечно гореть в аду! — Пацаненок горько заплакал.

Реборн ухмыльнулся и надвинул на лоб шляпу.

— Мелочь и плакса ты, Хаято, а все туда же — в киллеры. Подрасти и убей кого-нибудь сначала, а потом поговорим.

— Раз ты убиваешь монашек, я не хочу у тебя учиться! Плохой Реборн! Плохой!

— Душераздирающее зрелище, — хихикнул Федерико. — Интересно, где его родители.

Занзас не успел ответить: из открытого окна на втором этаже донесся громкий, недовольный вопль Беатриче.

— Занзас Микеле Алессио Вонгола, ты где шляешься, твою мать?!

Федерико выразительно посмотрел на Занзаса, вся фигура которого выражала собой одно сплошное «упс».

— Ты сбежал, лишь бы не затягивать на Бизус кружевной кошмар?

— Сам бы попробовал! Я в прошлый раз чуть пальцы не вывихнул, когда в шнурках запутался!

— Иди, или Бизус тебя сожрет. А я отведу мелочь к его родителям.

Занзас обреченно вздохнул, и они оба поднялись на ноги. Пацаненок испуганно пискнул.

— Зайка серенький. — Федерико перемахнул через кусты и перехватил несостоявшегося киллера поперек живота, легко поднимая в воздух, словно котенка. — Между прочим, после монашки и старичка тебе пришлось бы заняться нами. Все еще хочешь стать доном?

Занзас устрашающе улыбнулся мальчику и побежал к особняку, успев услышать полный раскаяния вой:

— Не-е-ет!

— И чего ты так нервничаешь? Вы же с колледжа еще встречаетесь, — ворчал Занзас, затягивая на Беатриче корсаж.

Особняк с самого утра был похож на сумасшедший дом, даже у Селле не нашлось лишней минутки, чтобы помочь сестре с платьем. Но пока что все шло по плану, никаких форс-мажоров.

— Мои фотки будут во всех газетах, так что я определенно не хочу быть пугалом. — Беатриче прикрыла глаза, резко выдыхая.

— Что за чушь, Бизус. Ты и так самая красивая.

Беатриче удивленно распахнула глаза. Отражавшийся в огромном зеркале Занзас, кажется, был смущен.

— Все. Цепляй фату и вперед. Эй!..

Когда Беатриче вместо того, чтобы прикреплять фату к прическе, развернулась и крепко его обняла, Занзас почувствовал, что краснеет.

— Ну, чего ты…

— Ты мой самый любимый младший братик. Ду-ра-чи-на. — Беатриче улыбнулась, крепко поцеловала его в щеку и тут же, хихикнув, начала стирать пальцем след от помады.

Занзас все-таки обнял ее в ответ, уткнувшись носом в плечо — он пока был ниже сестры на полголовы.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Ну… я могу купить твою школу и саму себя назначить директором.

— Сестра-директор? Да меня уважать перестанут.

Беатриче засмеялась и прицепила к хитро заплетенным волосам диадему с фатой.

— Я красотка?

— Ты — мисс Вселенная.

На улице уже гудели клаксонами автомобили, намекая, что пора ехать в церковь. Занзас подхватил подол платья, пока Беатриче натягивала кружевные перчатки, и уже у двери она повернулась, счастливо улыбаясь.

— Ты ведь споешь мне на банкете?

Занзас старался этого не показывать, но ему было приятно, что сестра поощряет его маленькое хобби.

— С бэндом договорился, гитару настроил. Будет тебе песня.

— Если Бизус… — начал Энрико.

— …будет из-за тебя плакать… — продолжил Массимо.

— …мы придем к тебе ночью… — развел руками Федерико.

— …и убьем всю твою семью, — улыбнулся Занзас.

— Это, конечно, слишком радикальный метод решения проблем, но если повод будет серьезным, то я отпущу им грехи после этого. — Селесте с совершенно невинным видом угрожающе перебирала четки.

Оливьеро от такого напора выпал в осадок.

— Вы чего? Я люблю ее, она любит меня, точка, абзац, финита ля комедия!

— Упаси тебя Господь полюбить кого-нибудь еще! — весело сказал Энрико, первым целуя дорогого родственника.

— Она прелесть!

— Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло.

— Но мужик ты вроде нормальный, так что…

— Добро пожаловать в семью!

Занзаса и Дино, как самых младших, выдвинули в середину, на передний план, рядом с молодоженами. Фотограф делал снимок за снимком, Бизус и Оливьеро, счастливые влюбленные идиоты, корчили рожи в камеру.

В определенный момент Занзас попал в капкан из объятий отца, Бизус и Федерико одновременно и, больше не пытаясь казаться серьезным, искренне и совсем по-детски разулыбался. Бизус, весело смеясь, ткнула его пальцем в ямочку на щеке, Дино завалился на своего брата — видимо, его уже повело от тайком выпитой граппы.

Ничто хорошее не длится долго. Занзас почувствовал, как за спиной напрягся отец, а через секунду раздались выстрелы.

***

— Бизус! Бизус! — высокий, ломающийся мальчишеский голос на записи на мгновение перекрыл звуки стрельбы.