Царь-дедушка

– - Да, богов чтить надобно, иначе Мировая Гармония разрушиться может.
– - напустив на физиономию сурьёзу кивнул я.
– - Но, как я есть не только лишь царь, но и лицо духовное, полагаю что уместнее будет выезд не малый, а минимальный. Вот как к Вартугену когда ездили.

От князя Караима я повернул Репку к Михилу из Гаги, решив, что вполне успею перемолвиться с Морским воеводой парой слов до того момента, как нас полосатыми палками выгонят за ворота.

Тот о чем-то разговаривал с оседлавшим здоровенного битюга хефе-башкентом (я даже представлять не хочу, как эта туша на бедную животину залезла, и еще меньше желаю -- а придется!

– - видеть как Штарпен будет спешиваться), который, специально раскинув полы плаща, демонстрировал на шервани аж четыре ряда пуговиц.

Точно изделие в моду входит. Кто бы только еще князю объяснил, что их не только пришивать надо, но и прорези для них делать, или хотя бы петли.

– - Прости, добрый Штарпен, я ненадолго похищу у тебя твоего собеседника.
– - изобразил я что-то вроде радушной улыбки.
– - Михил, на пару слов.

Отъехав на несколько шагов от основной толпы я натянул поводья и повернулся к Морскому воеводе.

– - Скажи, а смогут твои лузории подняться по Тара до самого Зимнолесья?

– - Ваши лузории, повелитель.
– - усмехнулся в усы Михил.
– - Полагаю что да, смогут. Только зачем?

– - Деньги нужны.
– - флегматично отозвался я, и, проведя ладонью по меховой оторочке плаща, спросил: -- Вот это, как думаешь, что?

Морской воевода склонил голову на бок и пару секунд помолчал.

– - Полагаю, что соболь.

– - Правильно полагаешь.
– - согласно кивнул я.
– - А сколько он стоит?

– - До Темной Матери, государь.
– - вздохнул Михил.
– - Мне не по мошне.

– - А почему меха так дороги?

– - Так известно почему -- их же из Зимнолесья возят, вокруг всей Ойкумены.
– - пожал плечами мой Главморфлот.

– - А раньше как возили, пока заков не было?

– - Понятия не имею, государь. Думаю -- по Тара на лодьях сплавляли. Изредка и сейчас такое бывает, есть среди зимнолесцев рисковые люди, только опасно это очень -- степняки не дремлют, а причаливать хочешь не хочешь хоть иногда надо. Через пороги лодьи с грузом, опять же, по берегу надо переволакивать.

– - А, скажем, если послать дюжину лузорий до Зимнолесья? Прорвутся они с товарами туда-обратно?

– - Дюжину никак не можно.
– - ответил князь.
– - Два корабля в ремонте, еще один тоже скоро на тимберовку ставить, а побережье и Поо патрулировать как-то надо, чтобы контрабандисты не наглели. Восемь, ну много если десять. Только... Лузория, это же не торговая лодья зимнолесцев, в ней много не увезешь.

– - А надо много?
– - я хмыкнул.
– - Нет, жадность я тоже очень люблю и уважаю, но сейчас вообще-то лето, пушной зверь облезлый ходит, так что его и бить-то в это время смысла нет. Вот зимой, когда у него мохнатость повысится, это совсем другое дело. Так что какое-то количество шкур, тех, что с зимы сохранились, взять стоит, а так, лучше солнечным камнем и рыбьим зубом затовариться. Это груз не шибко габаритный, на лузориях увезти можно. Так что, смогут твои орлы шустро по Тара проскочить туда-обратно?

– - Смочь-то смогут, на десяти кораблях у нас три сотни бойцов выйдет, даже если и случится какая оказия, должны отбиться.
– - Михил в задумчивости потеребил ус.
– - Купец нужен. Хороший.

– - Я попрошу Вартугена кого-то выделить на эту экспедицию. Сына там, или приказчика потолковее.

– - Величество, -- подал голос молчавший всю беседу стремянной, -- наш черед выезжать подходит.

– - Спасибо, Тумил.
– - я тронул поводья, разворачивая Репку.
– - Мы в одеоне договорим, князь.

Свое место в процессии я занял едва ли не в последний момент. Сомневаюсь, конечно, что без меня бы уехали, но к чему устраивать заминку, портить торжественный момент? И домочадцам, да и горожане хоть на зрелище полюбуются, а то тут явно не Рио-де-Жанейро, карнавалов не водится...

– - Я внимательно обдумала все кандидатуры на должность касри-байян, -- обратилась ко мне Валисса, когда мы уже почти доехали до одеона, -- и склонна согласиться с тем, что Шока Юльчанская идеально подошла бы на это место. Она сама хорошего рода, но с кем-то из владетельных близкородственными узами не связана, ее зять, Лексик Баратиани, безусловно верен короне, к тому же Шока в его отсутствие фактически сама управляет княжеством, и, как я слышала, неплохо с этим справляется.

Ну это ж с ума сдохнуть можно! Невестушка, змея подколодная, и признает мою правоту... К дождю, не иначе. И не меньше чем метеоритному!

– - Кроме того, хотя такое назначение и будет для дома Баратиани великой честью, самого князя Лексика не возвысит, и на прочие внутриполитические расклады повлияет слабо.
– - резюмировала царевна.
– - Так что если ваше величество не возражает, я попрошу князя Тимариани направить приглашение Шоке Юльчанской.

– - Чего же я возражать-то буду, Валисса? Вам виднее, на кого будет надежнее опереться в ваших заботах.

Для того, чтобы царь с гостями мог проследовать в свою ложу, вообще-то предусмотрен специальный вход, однако когда кавалькада к нему наконец-то прибыла, и все приглашенные на представление спешились (Штарпен из Когтистых Свиней поразил до глубины души, спрыгнув со своего битюга с ловкостью и изяществом, больше подходящими стройному и спортивному юноше, чем такому бурдюку, как хефе-башкент, и даже не вызвав при том землетрясения), я направился к общему входу. Остальные чуть замешкались, но поспешили следом.

– - Государь!
– - шепотом, ломая руки, взмолился догнавший меня церемониймейстер.
– - Но ведь из общего зала входа на царскую ложу нет!

– - Да ты не переживай, князь.
– - успокоил я Караима.
– - Войдем где от века положено. Я просто кое на что глянуть желаю.

Обернувшись я нашел взглядом Штарпена и поманил его к себе.

– - Ну-с, слышал что ты уже вывесил проекты нового одеона. Показывай.

– - Да что показывать-то, государь? Вон они, у самого входа, где народ толпится.

Действительно, за спинами горожан самого разного достатка виднелись четыре стенда и несколько городских стражников под командованием витязя.

Жители столицы, насколько я слышал, горячо спорили о достоинствах того или иного рисунка, а время от времени кто-то из них, донельзя разгоряченный диспутом, срывал шапку с головы, и в сердцах ударив ею о землю протискивался, да кидал монетку в изрядных размеров опечатанную урну. Бывало что не одну, а целую пригоршню ссыпали.

Все это действо людей настолько увлекло, что они даже нашего появления на площади не заметили.