Цена соблазна

И Майя украдкой вздохнула – чертово сходство!..

Наконец, словно очнувшись, Галина Михайловна засуетилась, забегала по кухне, заявив, что им всем следует хорошенько поужинать. Они дожидались сына с гостями, специально не стали есть, но у нее уже почти все готово.

– Простите за беспокойство, – расстроенно произнесла Майя. – Если не возражаете, мы с Никитой немного у вас побудем. Возможно, до завтра, а потом уже улетим в Испанию. Артем настоял…

– Значит, Артем настоял! – произнес Батя многозначительно, вернувшись из гаража с двумя настольными лампами в руках, и они с Галиной Михайловной переглянулись. – Это он правильно сделал, что настоял.

– Можно мне попить? – важно заявил Никита. – Очень хочется, а мама забыла мое молоко в холодильнике, – наябедничал сын. – Когда мама нервничает, она все на свете забывает!

Галина Михайловна снова засуетилась – напоила Никиту теплым молоком, затем принялась накрывать на стол, заявив, что мужчины должны поторапливаться со своими осветительными работами. И тут же славно из ниоткуда возникли еще теплые котлеты, отварной картофель, какие-то салаты, нарезка, сыр – а Галина Михайловна все доставала и доставала еду из холодильника, из шкафов – даже сбегала в погреб! – видимо, решив закормить всех насмерть.

Вернулся Батя. Уселся за стол и, получив от Галины Михайловны бокал с пивом, принялся расспрашивать Майю о жизни в Испании. Что, как, зачем переехали… Пришел Артем. Вымыл руки и уселся за столом рядом с Майей и зевающим Никитой, и тот сразу же полез к нему на руки.

И Майя вздохнула.

Артем смотрел на нее, молчал и улыбался.

Родители тоже смотрели… на Артема с Никитой на руках, и Майя поняла, что они давно уже сделали правильные выводы, но из деликатности молчат.

Как долго они еще не будут задавать вопросов, Майя не знала.

Наконец, кое-как поужинали, разговаривая на отвлеченные темы и лишь немного о том, что произошло в ее квартире. Затем Галина Михайловна, запретив Майе мыть посуду, отправила их наверх, отдыхать. Никита заснул почти моментально – она едва успела открыть его любимую книгу про Винни-Пуха, как тот уже сладко сопел под чужим одеялом в цветочках.

Майя долго смотрела на спящего сына, затем все же решила спуститься – им отвели целый второй этаж, состоявший из пары комнат и огромной веранды с окнами в пол, – чтобы еще раз поблагодарить родителей Артема за гостеприимство и во всем признаться.

Но застыла на лестнице, услышав голос Галины Михайловны.

– Тебе не кажется, что наш сын дебил? – вопрошала она у Виктора Владимировича. – Я давно уже подозревала, что он у нас не задался. Эдакий олигофрен от рождения.

На это Батя согласно буркнул.

– Мам, ну что ты завелась? – раздался недовольный голос Артема.

– А я еще не завелась, – сообщила ему Галина Михайловна, – но ка-ак сейчас заведусь... Если ты мне внятно и с расстановкой не объяснишь, почему о существовании внука я узнаю через пять лет после его рождения?!

– Гм… – многозначительно хмыкнул Батя. – Тут, сын, ты, конечно, был не прав!

– Я и сам недавно узнал о его существовании, – отозвался Артем. – Так что привыкайте.

Галина Михайловна не унималась.

– То есть шесть лет назад ты сделал ребенка и разрешил девочке уехать? Ты что, не видел, что она еще в школе была в тебя по уши влюблена?

Майя прижала ладони к вспыхнувшим пожаром щекам. Они с Галиной Михайловной виделись всего лишь раз, и это было много-много лет назад. Неужели тогда ее болезненное увлечение Артемом настолько бросалось в глаза?!

– Мама, не начинай! – раздался раздраженный голос Артем. – За помощь вам сердечное спасибо, но в дела наши не лезьте! Мы уж как-то сами во всем разберемся.

– А я еще и не начинала! – заявила ему Галина Михайловка. – Но если ты сейчас же все не исправишь, то я выдам тебе справку об умственной отсталости. Со всеми печатями и подписями! Потому что я, видишь ли, хочу видеть своего внука не только на Новый Год и его испанские каникулы. Я хочу видеть его всегда.

– Гм… – снова прочистил горло Батя. – И как же ты собираешься поступить в сложившейся ситуации?

– Уж как-нибудь поступлю. Причем без вашей помощи, – рявкнул на них Артем.

И Майя не стала слушать, как именно Артем решил во всем разбираться. Спускаться она тоже передумала. Вместо этого тихонечко закрыла дверь на лестницу и прокралась в отведенную им с Никитой спальню. Взглянула на спящего сына, так сильно похожего на Артема.

Вторая кровать манила, но вместо того, чтобы лечь спать, Майя пошла на веранду. Там, включив свет – его оказалось вполне достаточно, – взяла кисти и краски в руки, решив, что новым «Слезам моря» все же быть.

…Заснула она уже после полуночи. Опустилась на софу в импровизированной мастерской, решив, что всего лишь на секунду закроет усталые глаза, после чего обязательно встанет и пойдет в спальню. Переоденется в пижаму, залезет в кровать, обнимет сына и заснет, как они спали всегда, когда он был еще маленьким.

Только вот когда Майя их открыла, оказалось, что проснулась она вовсе не в одной кровати с Никиткой и даже не на узком диване в мастерской. Было жарко, словно Майя очутилась рядом с натопленной печкой. И эта печка сопела ей в ухо, а когда она собиралась было отодвинуться, протестующе утянула Майю к себе, под одеяло.

И она замерла, прижатая к горячему мужскому телу.

Мысли тоже исчезли. Кроме одной – неужели опять?!

Но ведь не было никакой выпивки... Вместо нее – мятный чай с медом, который ей заварила излишне заботливая Галина Михайловна. Затем она долго рисовала и заснула, после чего Артем, похоже, унес ее в свою комнату – они были в большой кровати, а не на гостевых диванах.

Раздел и…

В том, что после «и» был исключительно глубокий сон, Майя не сомневалась. Если бы он перешел к активным действиям, она бы уж точно проснулась!

Но, конечно же, радоваться было нечему. И что ей теперь со всем этим делать? Как отреагировать на его поступок? Неужели он решил таким образом все «исправить»?

Если так, то он был на верном пути, потому что ее собственное тело, почувствовавшее близость обнаженного мужчины, стало играть не по правилам.

Вернее, не по ее правилам, подыгрывая Артему.

Майе казалось, что подобное случается только с героинями любовных романов – когда тело их предает, среагировав на близость к мужчине, – а уж она-то – зрелая и серьезная женщина, и с ней таких фокусов не произойдет!..