Чемпионат

– Лер, ну как я могу перестать? Моя женщина, любовь всей моей жизни, вечно пропадает, причём крутится с какими-то мужиками…

– Если ты не перестанешь, мы опять поссоримся, - она подняла его лицо к себе и ледяным взглядом заставила его вздрогнуть.

– Прости, – он разом отступил. – Иди сюда.

Она села к нему на колени.

– Лерусь, ведь так вечно и будет. Это у нас вечный камень преткновения. В нашей… кхе-кхе… любви. Нельзя ли как-нибудь этого избежать?

– Юрч, если у нас «кхе-кхе любовь», то камней не может быть никаких. Если ты веришь мне, что я тебе верна и думаю о тебе постоянно, даже когда я не рядом, то это должно глушить твою ревность и собственничество. Ведь я же глушу, потому что верю.

– Что ты глушишь?

– Ревность.

– К кому?! – Юра аж поперхнулся от изумления. Он даже в молодости, в зените славы никогда не пользовался своей популярностью. Кучи и толпы фанаток вечно осаждали его после игр, а в Интернете и вовсе не было ему прохода. А уже теперь-то было время других кумиров и героев. Хотя внешне он стал даже, может, более привлекательнее – строгий взгляд серых глаз дополняли лёгкая седина на висках, а юношеская стройность выгодно оттеняла прожитые годы. Однако Бобров был патологический однолюб. И Лера знала об этом, этим же себя всегда и успокаивала, когда случались необъективные взрывы ревности. – Вот ты меня сейчас удивила.

– Как это удивительно приятно удивлять мужа после более двадцати лет жития вместе. Да, милый, мой - моё внешнее спокойствие не всегда давалось мне просто. Не один ты переживаешь, когда нет твоего человека любимого рядом. Только я вспомню твои глаза серые, кричащие, и всё. Проходит. Собственно, ради тебя уходила, когда в глазах твоих поселилась усталость.

– Это я от себя устал, а не от тебя! Но подумал, что тебе как раз в тягость уже всё это… вся эта неустроенность, какие-то туманные цели, идеализм мой детский.

– В общем, тебе присуща бытовая глупость, как и большинству гениев, - лёд в её глаза постепенно таял.
– Поэтому у тебя есть я.

– Да, знала бы ты, без тебя какой был ад. Пустынный, глухой, беспросветный ад. Лерусь, а как бы нам зажарить курочки на этой плите?

– Так у тебя ж руки откуда надо растут, что же ты её в старую добрую комфорку не переделаешь.

– Да я сунулся как-то, а какая-то инспекция сразу нагрянула, грозилась выселить, я и бросил. Яичницу как-то ещё можно поджарить, а на бо'льшее не хватает тепла. Паром всю кухню окутывает, а всё равно какое-то варёно-пареное получается.

– Чего-нибудь вкусное придумаем. Пойдём. Нужно заесть горечь психологическую.

Следующие дни Ганжа с товарищами бился в поисках истинной Системы. Был вызван Шапиро, с гибелью Ахметдинова отдалившийся от «Московии». Но иногда он «халтурил» по просьбе Ганжи. Они дружили. Дружба была специфической, программистской. И сам Ганжа не знал, чем и как живёт Шапиро, общались исключительно по делу или по своим деловым «мандибулам» (кто и как вонзил этот зоологический термин в их профессиональную среду, уж потерялось, но прижилось звучное словечко крепко).

– Привет, здоровяк! – Николай крепко пожал руку.

– Привет, Коротыш! – Ганжа встряхнул усохшего последние годы друга. – Всё уменьшаешься?

– Сейчас выгодно быть маленьким и незаметным.

– То есть я весь невыгодный? – Ганжа с годами несильно прибавил весе, оставаясь громадным и громогласным.

– Твоя выгода вся в голове, как, собственно, и моя. Рассказывай, что тут у вас. Хотя я примерно и так в курсе. Затерялись рычажки?

– Да как-то так, да, - сразу попасмурнел Сергей. – Раньше как раскрытая книга была вся эта система. Через наш с тобой ящик гляделось до сих пор всё хорошо. Легко и управлялось. Тут вдруг раз! И как обрезало. Вроде всё видим. Но ткну там, кодик подрихтую, смотрю на реакцию – ноль! А проверяю - код изменился, всё честь по чести. Из чего вывод и сделал, что фейк нам подсунули. Точнее, не подсунули, а как-то мы по ложным путям пошли. Вот в этот момент, я думаю… ничего, что я без подробностей? – Ганжа с ходу врубил визуализацию и показывал детали Николаю.

– А чего ж размусоливать?

– Так вот. Здесь вот, - в комнате расцветилось созвездие людей, взаимосвязей, дел, работ, судеб. Ганжа очертил руками локальный кружок, раздвинул его и ткнул в точку. Посыпался код, в котором он указывал на определённые места, - мы поднатужились и вымучили пятнадцать минут для Боброва… ну, там дисквалификация была… боролись мы тоже мощно, в общем, долгая история…

– Да знаю я. Слежу. Не чужие же.

– А, ну вот. В общем, пыжились мы тут знатно, и где-то схавали то ли коня, то ли червя искусно нам подброшенного. И всё. Теперь в какой-то подделке лазаем, впотьмах тыкаемся.

– Думаю, что да, прав ты. Только не понимаю, как так просто вы могли лохонуться.

– Так сильно нужно было, вот и потеряли нюх, наверное.

– Ладно, это отдельная тема, но я всё же не стал бы её забывать. Я тут последний годы нашу приблуду модернизировал.

– Ого! И молчал?

– Так мне ж тоже надо как-то жить. А вы замкнулись в своих идеях, тут не до реформаций.

Ганжа потёр лысину. Лысина заблестела ещё сильнее.

– Ну, где-то так, да. Не до разработок нам было, верно.

– Вот, про что и речь. Я сам и обкатал. Главная идея в том, чтобы бэкапы были возможны.

– Ха! Ты ещё про машину времени скажи! Какие, на фиг, бэкапы, когда у нас реальные жизни?

– Погоди ёрничать. Тут не совсем фантастика и не совсем реальность. Мы сохраняем СИСТЕМУ и возвращаемся в ней же назад, если что. А реальную жизнь отматываем (это для писателей пока, по-прежнему). Вот, давай сразу к вашему случаю, – Николай начал разворачивать узел, который до этого тормошил Ганжа. – Вот смотрим, где, предположительно, кинули вам ложную кость. С этого момента с новым апгрейдом можно запустить несколько вариантов и посмотреть, как получилось, где вы промахнулись, и куда вы закосили. И от этого уже плясать.

– Хм, понимаю тебя. Интересно, интересно, толкуешь, - задумчиво заулыбался Сергей. – А что, ты своё обновление сейчас сможешь провести тут же?

– Конечно. Всё своё ношу с собой, а для вас ничего мне не жалко.

– И чего ты куда-то делся тогда от нас?

– Да… были же причины, ты же знаешь, - отвёл глаза Николай.

– Ну, знать-то, я как раз, ничего не знаю, но пытать, как и раньше, не буду. Давай работать лучше.

– Вот ты меня этим всегда удивлял – как при внешней такой раздолбаестости, ты можешь с упоением работать… - отвесил комплимент Шапиро – Ганжа взглянул сурово. – Давай, давай.

Около часа они внедряли обновление – не всё проходило гладко и с ходу, но, наморщив свои недюжинные умы, программисты справились. Вновь включили картинку. После апгрейда она приросла новыми цветами и мерцала ещё более запутанным клубком.

– Ого! Прямо новогодняя ёлка!

– Ага, и вот каждая блестящая мишура – это потенциальные развития сюжетов. Их, конечно, можно отключить. – Шапиро поколдовал, и «лишние» элементы отпали. – А теперь, давай, показывай, где тут ваш гордиев узел.

Ганжа стал проворно шевелить руками, расширяя нужную «зону».