Чемпионат

– Мальчика… нет! Девочку!

– Лучше двойню! Близнецов!

– И обоих в футбол, да?

– А если девочки?

– Да тоже в футбол, чего там…

Дальше они уже просто смеялись и, счастливые, ломанули наперегонки в ванную.

Ещё несколько дней они провели этой кашмирской деревушке, впитывая полузимний горный воздух, успокаиваясь душой и осветляясь достойными мыслями. Лера после новогодней ночи была всё больше задумчивой, витая в облаках.

– Смотри, они похожи на весну, умытую свежим ливнем, цветущую и благоухающую, - прокомментировала Лиля новый образ ребят.

– Хотелось бы, чтоб у них всё получилось. Для этого нужно, чтобы и у нас много получилось. Всё-таки Юрка сильно повернулся на «Московии». Он, на самом деле, главный движитель, а не я или коллектив. Он ещё пока плохо понимает свою роль, да и груз он несёт с такой лёгкостью при этом незнании. Вот все эти «задумчивости» порой – это как раз отголоски этого лидерства. Поэтому нужно оберегать.

– Они оба очень талантливы, - вздохнула о своём Лиля.

Спустившись с гор, путешественники выполнили свой план в полном объёме, осмотрев раскиданный в озере прозрачный Шринагар, душный Дели, многолюдную Агру. Индия дышала переменами, горела огнём энтузиазма. В этом огне постепенно сгорали этнические и религиозные противоречия, национальные претензии и кастовые различия.

– Но вот они уже давно «газуют», только кажется, что буксуют в глине – много движения, щепки летят, а вперёд не двигаются, - сказал, глядя на плотную толпу на улицах индийской столицы Тимур.

– Но, может, это просто долгая подготовка, а потом они рванут? Всё-таки следы видны, - возразил Юра. – Им бы демографию оседлать, а так пассионарность-то прёт изо всех щелей, по-моему.

– Да поглядим. В любом случае нас они обскакали. Мы разобщаемся, они объединяются; мы прожигаем жизнь, они трудятся; мы вымираем, они размножаются.

– Мы играем в футбол, они в крикет, - брякнул Юра. – Вот меня что смущает, что нет команды у них в Чемпионате. И ведь наверняка и не пытались?

– Хм, да что-то не помню. Думаю, что и в Пречемпионате их нет. Да, это ты верно заметил. Но нет, так нет. Не во всё же нам следовать тем, кто дальше продвинулся по шкале развития.

– Это верно, у каждого свой путь. Но мысль у меня появилась. Надо будет обдумать, - Бобров задумался.

Женщины, тем временем, набирали каких-то безделушек, коих здесь были тысячи за бесценок, на сувениры. Они мало вникали в мужские разговоры. Они уже хотели домой.

***

С утра, ещё в тусклых сумерках, он оставил тёплую Леру в постели, собрался на тренировку. Она промурлыкала что-то ласковое и продолжила сопеть.

На улице сильно потеплело, жалкие кучки снега с ажурной грязью пропали, журчали ручьи, и пахло тёпло землёй.

– Ага, как раз зима начинается, - Бобров смахнул каплю со лба.

На базу он приехал, как всегда, одним из первых. Хотя, этих первых собралось немало – сегодня мобильбас собирал большую часть молодёжки. В бусе Юра разглядывал ребят – действительно, многих он не видел. Лишь несколько знакомых лиц. «Старый стал! А ведь раньше ходил на молодёжку постоянно».

Проскурин, невзирая на ранний час, уже был у себя. Юра, переодевшись, заглянул к нему.

– Привет, Валентин Анатольевич, – Он пожал протянутую руку. – Я вот чего подумал. А как же мы двусторонку устроим, если люденами будет некем руководить?

– А вот и поруководите с Лёшкой напару.

– Вот тебе раз! Как же это? – опешил Юра.

– Вот так. И без лишних разговоров. Двух зайцев убьём – потренируетесь в связке и с люденами, а молодёжь получит достойных противников. Мы попробуем вместе с тобой и Ребровым сымитировать игру африканцев. Люденов запрограммируем, как надо. Типа, они будут импровизировать. Тут правда двойная такая игра получается, мы зашиваем их на свободу творчества, но эта «свобода» будет инициироваться на поле тобой.

– Мудрёно, но я понял. Я не понял другого, на мой взгляд, более важный момент – если мы будем тренироваться в команде с люденами, как мы сыграемся с молодёжкой?

– А тут я спокоен – Лёшка с ними сыгран, а ты… а ты, думаю, сыграешься с первых минут с любой командой. В случае чего заменим тебя, - добавил Проскурин с лёгкой улыбкой, но заметив вскинутый взгляд Юры, быстро проговорил: - Шучу, шучу.

– Да нет, ты знаешь, Валентин, - Юре захотелось пооткровенничать, - всё-таки это уже перебор на таком уровне в таком возрасте играть. Вот-вот надо заканчивать. Все это понимают. И я в том числе. Не могу сказать, что прям вот без переживаний готов это сделать. Но всё-таки мысли такие ходят давно, так что ударом не станет. Просто хочу закончиться этим матчем против «Гэлэкси», как собственно, мы планируем. Получится у нас или нет, это будет венцом, я точно знаю. Вот сейчас новый вроде виток у нас пошёл, а всё равно… сколько уже таких поворотов было? Каждый раз взрыв энтузиазма, адреналин, даже можно сказать. Но усталость накопилась. Всплески всё короче, амплитуда всё меньше. Иногда чувствуется какая-то беспомощность – вроде дёргаемся, вроде реакция есть на эти движения, а в то же время стоим на месте.

– Ну, где же стоим? – прервал размышления Юры Валентин. – Ты же не только на футбольном поприще добился признания. Если пафос не уменьшать, можно сказать, что ты лидер нации сейчас.

– Ха! Лидер! И что от страны осталось?

– А кто знает, чтобы осталось, не будь «Московии» и тебя? Вашей команды? Не будь Тимура?

– Да, Тимур, да. Тимур заложил какой-то фундамент. Чёрт! – Юра неожиданно выругался. – Как же жаль, как ужасно жаль, что он погиб! Ведь он мог… мы могли ещё раньше всё исправить. За те десять лет почти удалось. Уже Сибирь просила об объединении, Кавказ, Дальний Восток, другие. Как всегда нагадил Запад, точнее Северо-запад. Уверен, что они его и погубили. – Юра уткнулся лицом в ладони.

– Так, не к месту у нас что-то разговор затеялся по душам. Завтра, завтра давай поговорим. Пока есть дело, нужно его делать. А дело сейчас – это тренироваться, чтобы завтра обыграть пусть и дружественный нам коллектив, но всё же соперник. А так как дружественный, то игра должна быть честной и красивой. Давай, дуй на поле.

Юра смахнул с лица невидимую паутину, проморгал в глазах печаль и побрёл на поле. Проскурин, тоже собираясь, крикнул вдогонку:

– Бодрее, бодрее, капитан!

Людены кучковались в сторонке – их программировали, а молодые ребятишки, жадные до мяча игры разминались и били мячом, пока не было заданий от тренера. На вышедшего Боброва косились уважительно и мяч ему от стеснения не пасовали. Юра же начал с покряхтываниями растяжки и разминки.

Вскоре появился Проскурин с папочкой и свистком. По всей видимости, он уже разговаривал с молодёжью, так как в речи обозначил коротенько тренировочный план. Апофеозом которого должна была стать двусторонняя игра по укороченной программе.

«Однако, сейчас они мне почему-то более симпатичны, чем в тот раз, когда я смотрел на Реброва. Но всё же непонятно, с чего они заиграют в наш старый-добрый футбол, практически с листа» - думалось Боброву. Так, скептически настроенным, он и включился в двусторонку вместе с также не очень довольным (хотелось сыграть со «своими») Ребровым.

После этой тренировочной игры хмуриться пришлось уже Проскурину – людены, возглавляемые двумя талантами – старым и молодым – разбомбили, казалось бы сыгранную молодёжь.

– Значит, говоришь, у них получится? – поддевал после игры главного тренера Юра.

– Вот именно что не у НИХ, а у ВАС! – отрезал Проскурин и скомандовал всем, - прошу на разбор.

«Мальцы» были разгорячены игрой, предъявляли друг другу претензии, обсасывали удачные моменты. Но Проскурин довольно скоро охладил их пыл довольно занудным разбором. Бобров понимал, что такова задумка, что обычно изобретательный Валентин хочет сбить азарт с молодых игроков, и так заведённых.