Чернотроп

Сейчас, Сереж, я хочу тебе ответить его словами. Потому как, мне кажется, это очень правильные слова в данной ситуации.

Напарники просидели еще какое-то время молча и начали даже кемарить. Борис Валентинович прямо сидя клевал носом, от этого тут же просыпался, поднимал голову и снова засыпал. Сережа внезапно вздрогнул, парень очнулся, и сонливость сняло как рукой. Молодому человеку послышалось, кто-то кашлянул в темноте. Сергей встал, взял в руки незаряженное ружье и, направив стволы в кладбищенский полумрак, громко крикнул:

— Тимофей Игнатьевич?

Из темноты никто не ответил. Тогда парень крикнул еще раз:

— Кто там? Выходи немедленно. Считаю до трех и шмаляю. Раз... Два...

— Тише, тише, — донеслось откуда-то спереди. — Опусти оружие, сынок, это тебе не игрушка. Еще, действительно, выстрелишь по случайности.

На свет вышел пожилой мужчина в зеленых штанах и куртке, резиновых сапогах и с черным рюкзаком, с таким обычно ходили дети в школу. Старик приподнял руки и выставил их немного вперед ладонями к Сереже.

— У меня пистолет в кобуре на предохранителе, — предупредил дед. — Переживать не стоит. Если бы хотел, давно бы вас шлепнул.

Сережа посмотрел на Бориса Валентиновича, и тот одобрительно кивнул.

— Присаживайтесь к нашему костру, — пригласил наставник незнакомца. — Добрым людям всегда рады.

Дед снял рюкзак, поставил на землю и сел на него, словно на табуретку. Сережа опустил ружье и приставил его к ржавому уголку ограды.

— Ты кто такой? — уверенным голосом спросил Сергей.

— Это вы кто такие? — не менее уверенно ответил мужичок. — Где Тимофей Игнатьевич? Вы с ним знакомы? Зачем кричали его имя?

— Мы вчера познакомились, ночевали тут, — Борис открыл крышку пластиковой бутылки с водой и, сделав из нее глоток, протянул старику. — Он попросил приятеля разыскать, но мы его так и не встретили на станции Гыркино, Олег Иванович вроде зовут. Вот зашли сказать, да снова до утра перекантоваться. Уж больно хорошо тут, тихо.

— А сны какие снятся... — проговорила Настя.

Девушка проснулась и потянула руки в стороны. Затем встала и, закрыв детей получше курткой, убежала куда-то в сторону густых кустов.

— Олег Иванович, это я, — сказал вдруг старик и взял бутылку с водой в руки.

— Понятно, — ответил наставник. — Я Борис, а это Сергей. Мы со станции Бякино.

— Приятно познакомиться, — дед отхлебнул воды и передал пластиковую бутылку Сереже. — Куда же Тимофей подевался, есть идеи?

— У Сережи есть, но она печальная, — Борис посмотрел на напарника.

— Мы думали... Мы надеялись, он пошел дальше в лес, к ручью за водой, — сказал Сережа. — Но времени прошло уже много. Либо с ним что-то случилось там, либо здесь. Тимофей Игнатьевич переживал, что его некому будет похоронить, и выкопал себе яму рядом с могилой матери, дескать, если что, то друг его в ней и закопает.

— Нет! — вскочил Олег Иванович. — Не выкопал, а копает. Он уже стар, и впридачу нога болит. Каждый день по чуть-чуть роет. Как же я мог забыть.

— А вы знаете, где именно могила его матери? — поинтересовался Сережа.

— Ну конечно! — воскликнул пожилой челнок. — Тут она, рядом.

Олег вынул из костра горящую головешку за нетронутый пламенем конец и пошел в сторону, освещая перед собой путь. Напарники последовали за ним и через могил пять остановились. Перед мужчинами находилась вырытая яма метра два в длину и метр в ширину. На дне ее лежал мертвый Тимофей Игнатьевич с лопатой в руке.

— Ну вот и докапал, — тихо проговорил Олег Иванович и вытер горячую слезу с небритой щеки.

Глава 21

— Чтобы добраться до места, мне потребовалось потратить немало сил.

Антон Лопатин с громким неприятным звуком отхлебнул горячий чай из железной эмалированной кружки и продолжил свой рассказ:

— Это был небольшой спальный район. Домов пятьдесят, не больше. Близкорасположенные друг к другу панельные пятиэтажки, в центре школа и три детских сада. Снаружи район застроен длинными девятиэтажками, образующими собой некое подобие стены неприступной крепости. Дело в том, что проезд туда был только в определенных местах в силу расположения зданий. И места эти забаррикадированы местными выжившими старой техникой. Сломанными и перевернутыми на бок автобусами и бесполезными из-за отсутствия электричества троллейбусами, ржавыми и давно списанными грузовиками, прицепами и прочим ненужным металлоломом. Люди не сразу, но поняли, творится там что-то неладное, зомби обитают не такие, как во всем остальном городе. Две местные банды заключили временное перемирие, дружно соорудили заслоны в открытых местах и, закончив работу, тут же и подрались. Да так, что, говорят, стрельба была слышна.

Лично я не видел, всё это подслушано из разговоров изрядно поддавших бродяг.

Короче, пробрался внутрь периметра. Прошел аккуратно под балконами сзади дома, прячась в кусты от малейшего шума. Дошел до конца здания, выглянул из-за угла и осмотрел дворы двух ближайших домов. Убедившись в отсутствии зомби, добежал до бетонных гаражей в центре одного из дворов, зацепился руками за козырек, подтянулся и забрался на крышу.

Лежу на спине, отдыхаю. Устал, как собака. Думаю, как же дальше буду, если уже сейчас не могу отдышаться.

Достал из рюкзака карту района и принялся рассматривать расположение домов. Слово «карта» звучит, конечно, громко. Барыга мне дал на время настоящую карту городка. Ему удалось у кого-то ее выпросить ненадолго. Я посмотрел, как добраться, и перерисовал себе на листок, вырванный из какой-то книги, простым карандашом расположение домов. Постройки на бумаге сливались с печатными буквами, но все равно были различимы.

Нужно найти место, где можно отлежаться. По возможности безопасное. Я совершенно не рассчитывал на ночлег в таком месте.

Долго думать не пришлось. В метрах пятидесяти от меня находился детский садик. Как я его сразу не увидел, не пойму. Почему-то сразу он меня привлек и другие варианты тут же отсек. Перевернулся на живот и стал вспоминать, какой был день недели, когда все началось. Выяснилось, из головы напрочь вылетела эта информация. То ли среда была, то ли пятница, а может, суббота. Важным для меня казалось знать точно, когда наступил зомби-апокалипсис. Если в будни, то в саду могли быть дети. Зомби-дети не слушаются зомби-воспитателей. Представил эту картину и рассмеялся, смех быстро прекратился, и я мысленно попросил прощения за это. Спросите кого? Не знаю, в бога не верю с детства, но в последнее время чувствую, кто-то явно мне помогает.