Чернотроп

***

Девочка сидела на коленках матери и сладко спала, положив голову ей на плечо. Мужчины и женщины уже устало сидели за столом станции Бякино и клевали носом. Никто не хотел уходить, дабы не прослушать, чем же закончилась история, приключившаяся с выжившим по прозвищу Лопата.

— Светает, — перебил Борис Валентинович. — Может, отдохнем и вечером продолжим?

— С удовольствием, — ответил Антон Лопатин.

Бродяги встали и медленно пошли каждый на свое место.

Глава 24

Антон проснулся от нехватки воздуха. Мужчина лежал на спине в своем спальнике на бетонном полу станции Бякино. Сверху на нем сидела маленькая девочка и, широко улыбаясь, щипала его то одной, то другой ручкой за нос.

— Дядя Лопата, просыпайся, — крикнула девочка звонким голоском. — Уже вечер, ты обещал нам продолжение истории.

Мужчина аккуратно снял с себя ребенка, выбрался из спального мешка и медленно поплелся к умывальнику.

— Подожди, я подолью тебе горячей, — выскочила из каморки Ю. — Мой руки, я сварила похлебку из тушенки и картофеля. Представляешь, нам удалось выменять свежий картофель. Сто лет его не ела. Только не суди строго, я готовлю в первый раз.

Мужчина ничего не ответил, мило улыбнулся и принялся натирать рыжую бороду хозяйственным мылом, нагнувшись над железной раковиной.

***

Меня снарядили по полной. Набили рюкзак едой и водой, на случай, если придется там задержаться или накормить кого. Я объяснил Анечке, что месяц — это очень много, и даже если ее отец остался жив, войдя в школу, то без питания он вряд ли долго протянул. Девочка заверила меня, у папы было полно провизии, его так же снарядили. И потом, в школе была столовая, и есть шанс найти там что-то съестное.

В общем, моя задача была попробовать пройти сквозь психологический барьер. И не просто пройти, у бородачей созрел целый план.

Они привязали ко мне длинную веревку. Связанную из нескольких разных по длине и материалу. Некоторые вставки были вовсе из скрученных простыней.

Идея такова:

Я прохожу барьер, заглядываю за дверь школы и громко зову Александра. Отца Анечки так звали. Если всё нормально и он там, то подаю условный знак, и они нас вытягивают оттуда. Бородатые были уверены, Александр просто не может из школы выйти. Точно по той же причине, что и они не могут подойти к зданию школы. Некий барьер не пускает наружу, через который мужики и протащат нас дружно за веревку. Ну, а коли никто не откликнется, то меня благополучно вытащат одного, либо выйду сам.

— А что случилось с остальными? — спросил я Аню. — С теми, чьи портреты висят у тебя на стене возле столика.

— Они ушли и не вернулись, — грустно ответила девочка. — Некоторые просто сбежали, получив полный рюкзак ресурсов. Они пошли в сторону школы и убежали. Правда, недалеко. Вон они ходят среди зомбаков. Дальше за забором их очень много, не как тут.

— А другие? — не удержался я.

— Другие зашли в школу и тоже пропали. Идея с веревкой нам пришла недавно. Можно сказать, будем испытывать на тебе.

***

— Вы могли бы спросить: «Антон, почему ты не отказался? Разве стоит пара упаковок лекарства такого риска?» — обратился Лопата к слушателям на станции. — Так вот я вам отвечу — не знаю. О заказе барыги я в тот момент вообще не думал. Опасность манит меня, что-то происходит с моим организмом, и я будто молодею лет на двадцать, когда смерть гуляет рядом со мной. Не могу лежать на матрасе в безопасном убежище, тихо поедая свои запасы. Вернее, могу, но недолго. Тянет меня к неизведанному и рискованному. Ну как вам объяснить... Это как долгое время быть без воды, а потом вдоволь напиться прямо из ведра. Утолить жажду... Да... Точно... Это именно жажда острых ощущений. И потом, я твердо убежден, как только перестану рисковать, удача тут же отвернется от меня. Из каких передряг она меня только не вытаскивала. Можно целую книгу написать. Может, расскажу как-нибудь, коли доведется еще раз здесь свидеться.

Понимаете, меня будто хранит кто-то... Я думал, это началось после зомби-эпидемии. Теперь, вспоминая свою жизнь, могу твердо заверить, что с самого детства. Много случаев было.

Да вот хоть один, на ум пришел. Переходил я дорогу, пацаненком еще был. Родители учили, даже на зеленый сигнал светофора все равно всегда смотреть по сторонам. Не просто смотреть, а убедиться, начал ли торможение автомобиль. Отец часто говорил, что бывали случаи, когда водитель жал на педаль тормоза, а та проваливалась в пол.

В общем, ответственен я на дороге. Но в этот раз не пойму, как это вышло. Зазевался, что ли. Из-за большого грузовика выскочила на большой скорости легковушка.

— «Я чудом отпрыгнул назад», — сказал тогда родителям.

Соврал. Никуда я не прыгал. На мне была курточка с капюшоном, и кто-то за этот самый капюшон меня с силой отдернул. Подумал, наверное, какой-нибудь мужчина, идущий сзади, увидел и поспешил на помощь. Но нет, никого там не было. Если бы верил в бога, то решил бы, что ангел-хранитель спас.

Есть и еще одна причина, по которой я не отказался от сделки с девочкой. Считаю нужным не утаивать от вас. Дело в том, что у меня сложились сильные подозрения, здоровяки никуда бы меня не отпустили. Это и логично, я мог всем разболтать про них и про зомби-Баюна. А еще про то, что сонный эффект действует всего лишь единожды и его спокойно можно переждать в укромном местечке у входа, не попадая под зоркий взгляд дежуривших бородачей. Пошел бы на корм для зомби, и всего и делов-то. Я хоть и не слабый, но с шестью мордоворотами есть огромный шанс не справиться.

Борис Валентинович сидел напротив Антона, черпал железной ложкой вкусную картофельную похлебку из миски и мило ухмылялся. Потому как в каждом слове опытного выжившего он узнавал себя.

***

Мы перелезли через забор во двор школы. Дошли до ближних к нам футбольных ворот и остановились. Двое бородачей остались дежурить на случай проникновения в район грабителей, а четверо будут тянуть веревку, как условились. Девочка пошла с нами. Мужчины пытались ее отговорить и даже силой настоять. Но все попытки были напрасны, она явно их не боялась и не слушалась, скорее наоборот, здоровые мужики почему-то робели перед ней.

Меня обмотали несколько раз веревкой, надели рюкзак на спину и мой дробовик на плечо.

— Ну, давай прощаться не будем, — сказал один из бородачей. — Увидимся. Сигнал не забыл?

— Не забыл, — ответил я и развернулся к школе.

Я должен был широко махать от плеча рукой. Тогда мужики потянут веревку. Если вдруг барьер не пустит меня, как и их, то сигнал тот же самый. Бородачи не дадут мне сойти с ума или поседеть, тут же рванут. На словах все выглядело надежно и вполне даже реально.