Чернотроп
Шрифт:
В общем, не буду вас томить. Когда скомандовал Александру открывать дверь, то почувствовал сильный удар сзади. Свет потух, и я упал без сознания. Папочка вырубил меня табуреткой, как вырубал всех зомбарей в столовой. Видел ее, стояла у окна, но не придал этому значения. Судя по всему, он усомнился в моем навыке и решил, зомби-Директриса его не простит. А может, это она ему и приказала. Кто теперь разберет.
Отец Ани забрал все продукты из моего рюкзака. Ну, они и так предназначались для него. Вынес меня на крыльцо, крепко привязал веревку и помахал братьям. Те и вытянули меня через все футбольное поле. Надо сказать, я бородача ни в чем не виню. Не знаю, как бы сам поступил
Пройдя по переходу и поднявшись на второй этаж другой части здания детского сада, где было убежище Ани и его шести дядь, я их там не обнаружил. Даже дежурные не стояли на посту и не смотрели с суровым видом вдаль. Всё было как раньше, только в печи не горел огонь и на стене возле столика девочки не висело ни одного рисунка. Я снова усомнился... А произошло ли это всё со мной по-настоящему? Или всё же был сон? Но на столе, где мы ели вкусную гречневую кашу и пили розового цвета кисель, лежали три упаковки лекарства. То самое средство, которое так необходимо дочери барыги. Я взял свою награду и поспешил покинуть этот район.
***
Антон закончил свой рассказ и попросил налить ему горячей воды в кружку. Люди смотрели друг на друга и молчали. Никто не спешил высказаться по этому поводу. Ю принесла с раскаленной печки-буржуйки горячий чайник и разлила в пустые кружки на столе. Лопата достал из своего большого рюкзака маленькую пачку с пакетиками чая. Достал один, положил в кипяток, а оставшиеся пакетики кинул на середину стола:
— Угощайтесь, друзья.
Бродяги сначала робели брать чай, смотрели на реакцию друг друга, но после того, как Борис Валентинович взял себе один, накинулись на картонную упаковку и растерзали ее в клочья.
— Ну и мастер же ты врать, — набрался смелости и ляпнул один из выживших бродяг. — Такую сказку придумал, очень интересная, жаль, неправда.
— А я верю, — поддержал Антона Борис Валентинович. — Еще каких-то три года назад никто и подумать не мог про зомби-апокалипсис. Ну вот представьте только, кто-нибудь до эпидемии вам такое рассказал. Кругом будут мертвые ходить и всех кусать. Что бы тогда ответили? Вот то-то и оно, покрутили бы пальцем у виска и назвали сумасшедшим. Это же только в кино видели. Так же и тут. Появление зомби-вируса для нас, простых людей, непонятно. Да я уверен, что и для ученых это непосильная задача. Так вот почему вирус не мог мутировать? Видоизмениться? И повлечь тем самым мутацию самих зомби? Ты вот как думаешь, Сереж?
— Меня уже ничего не удивляет, — ответил Сергей. — Но зомби, оказывающий воздействие на человека на расстоянии, это, конечно, слишком. Хотя... Вот вы, к примеру, — молодой человек обратился к неверящему бродяге. — Вам на вид лет шестьдесят. Разве вы могли бы представить в детстве или в юности, что когда-нибудь в будущем телефоны будут в кармане у каждого человека и по нему можно будет не только слышать, но и видеть того, кому звонишь. Слушать музыку, смотреть фильмы, читать книги, играть в игры. Это же считалось фантастическими выдумками. Так что я считаю, такие зомби, как Баюн и Директриса, вполне могут существовать, и нам надо думать, как от них спасаться. Ведь получается, приди такой сюда, и стены нашей станции не помогут.
— А вот скажи мне, Антон, — обратился к Лопате Борис Валентинович, поправляя свои очки. — Как по-твоему, может ли зомби-вирус передаваться через слизистые оболочки? Через глаза или, например, если случайно проглотил гниющей плоти этих покойников? Может, слышал про такое?
— Нет, Борис, не слышал, — усталым и грустным голосом ответил Антон. —
В одном баре...Все дружно на него посмотрели и громко рассмеялись
— Чего? По-вашему, и бары сейчас не существуют? — огорчился опытный бродяга. — Да я как минимум два знаю. Оба прекрасно функционируют. Да и у вас тут рядом есть буфет на станции Гыркино. Выпить и закусить там можно, так чем не бар. Короче, подслушал я в одном баре, как беседовали двое, и один доказывал другому, будто все мы давно заражены, просто не обращаемся пока. Станем зомбаками, когда помрем, причем по любой причине. Вот и думайте теперь.
***
Антон пробыл на станции Бякино еще пару дней и одним ранним утром незаметно собрал вещички и ушел. Когда все проснулись, Сережа с Машей обнаружили ключ в замочной скважине входной двери и пропавшую Ю. Не было ни девушки, ни ее вещей, ни снайперской винтовки. Чуть позже Борис Валентинович нашел на своём столе маленькую записку и прочитал друзьям вслух:
«Я не хотела ее писать, но Антон настоял. Не люблю прощаться и искренне надеюсь еще встретиться. За столь короткое время вы стали для меня друзьями или даже семьей, которой у меня никогда раньше не было. Но оставаться я не могу. Мне нужно создавать свою семью, и Антон отличная для этого кандидатура, мы очень нравимся друг другу, и я не смогла его отпустить. Простите, что ушла тайно. Я бы разревелась, и расставание было бы в разы тяжелее. Берегите друг друга.
Люблю. Целую. Ваша Ю».
Глава 27
— Говорил мне отец: не женись на ней, «Победу» куплю.
В зал ожидания станции Бякино зашел пожилой мужчина, прикрывая левой рукой синяк под глазом.
— Это кто же тебя так? — спросил Борис Валентинович незнакомца. — Хулиганы?
— Если бы, — вздохнул дед. — Бабка моя двинула.
— Ну проходи, раз так, — Борис встал со своего кресла и проводил старика к столу. — Тебя как звать-то?
— Меня-то? — переспросил дедушка, хотя прекрасно слышал вопрос. — Никник все зовут.
— Первый раз слышу такое имя, — ответил наставник.
Борис Валентинович сел рядом на лавку и уважительно предложил чего-нибудь перекусить из общих запасов на столе.
— Так это вовсе и не имя, сынок, — дед достал из внутреннего кармана куртки металлическую ложку и принялся натирать ее до блеска мягкой тряпочкой. — Имя мое — Николай Николаевич, а сокращенно — Никник. На работе мужики прозвали, так и прилипло прозвище на всю жизнь.
Борис поставил греться воду на печь и вернулся обратно.
— Поругался? — полюбопытствовал наставник.
— С кем? — удивился Никник.
— С женой, — ответил Борис.
— С твоей? — не понял вопроса дед.
— Со своей, — улыбнулся Борис Валентинович, решив, что дедушка шутит. — Ну ты же сказал, бабка фингал поставила.
— Так она не специально, — дед убрал тряпочку и посмотрел на свое отражение в столовой ложке. — Под руку попал. Сзади стоял, и локтем задела. Теперь такой синячище.
— А где же она теперь? — Борис развязал пакет с вермишелью и принялся ее ломать пополам.
— Как где, в лесу, конечно, — расхохотался дед. — Заблудилась, наверное, да и шут с ней, хоть отдохну маленько без ее вечных упреков.
Опытный выживший нахмурил брови, закинул вермишель в закипающую воду и вышел на перрон. Дед нехотя встал и вышел следом.
— С какой стороны ты пришел? — уточнил наставник. — Со Стромино или Ерелино?
— Я же сказал, из леса пришел, — развел руками Никник. — Тут деревенька одна есть, с другой стороны железной дороги. Может, слышал про нее. Рёмино называется, так вот из нее и шли.