Чернотроп
Шрифт:
Послышался скрежет замка, и железная дверь станции Бякино открылась. В убежище зашли Сережа с наставником, быстренько сняли свои куртки и повесили сушиться на крючки возле печки. Борис Валентинович приставил к стенке мешок с железяками, тут же занял свое кресло и, закрыв глаза, тихонько прошептал:
— Как же я буду по тебе скучать...
Сергей принес из каморки ружье, автомат Бориса, сумки с патронами, рюкзаки, разгрузки и прочее снаряжение, которое обычно они брали с собой в ходки.
— На охоту собрались? — спросил Никник, прищурив левый глаз.
Старик сидел за
— Угу, на уток, — подыграл Сережа. — Ты, дед, и есть тот самый Николай Николаевич?
— Может, тот, а может, и не тот, — дедушка прищурил второй глаз. — Это смотря что ты имеешь в виду, сынок.
— Да он это, он... — раздался женский голос из-за деревянной двери. — Вечно любит повыпендриваться.
— Цыц, старая, — стукнул кулаком по столу пожилой мужчина. — Меня даже твой отец отговаривал жениться. Обещал, другую найдет получше. Так нет, дернул меня черт за ногу.
— Короче, Николай Николаевич, — остановил супругов Сережа. — Нужна твоя помощь. Нас действительно не будет два-три денёчка, последишь тут за порядком? На тебя можно положиться?
— На меня-то? — прищуренные глаза дедушки стали с пятирублёвую монету. — Да мне в армии доверяли склады охранять. А уж станцию — раз плюнуть. Вот случай у меня был...
Молодой еще был, только начал служить и сразу на пост. Ночь, не видать ни... Ничего. Карабин на плече, иду, значит, принимать дежурство. Подхожу, а того солдатика, которого я должен был сменить, нет. Оглядываюсь по сторонам, никого. Только телефон и лампочка на ветру колышется. Что делать? Не знаю. По идее, я уже должен был позвонить начальнику караула и сообщить, что пост принял или не принял. А это ЧП. А если солдатик просто по нужде отошел? В кусты или куда еще? Не положено, конечно, но не в штаны же, если приспичит. В общем, решил я пройтись по участку и осмотреть поближе. Прохожу мимо одного из складов. Ворота на нем не закрывали, потому как кроме сена ничего не хранилось. Глядь, а из стога штык торчит от карабина. Подошел потихоньку и медленно за него потянул. Вдруг раздалось ворчание, и кто-то дернул оружие обратно.
Сменщик мой спал в том сене. Вскочил как ошпаренный, глазищи вытаращил, никак не поймет, что случилось. Потом очухался и похвалил, что я не стал звонить, а сначала его нашел. Оказывается, старослужащие частенько там спали.
— Ладно, дед, скоро светать начнет, — снова перебил Никника молодой смотритель.
— Чего ладно-то? — ухмыльнулся пожилой мужчина. — Это еще не вся история. Не перебивай старших...
Утром делаю обход, ну как рассвело-то. Погреб у нас был. Склад под землей, льдом обложенный. Вроде как холодильной камеры. Смотрю, пломбы нет и замок открыт. Чуть сердце в пятки не ушло. Ружье в руки и туда. Приоткрываю дверь, кричу: «Выходи, стрелять буду». Никто не отзывается.
Ну, думаю, мне конец. Смену я же не принимал, поверил тому «дедушке» на слово. Да и попробовал бы я не поверить. Чего делать? Звоню по телефону старшему.
Тот заорал в трубку: «Какое ЧП? Сейчас буду».
Минут через двадцать прибегает с двумя военнослужащими
в полной боевой готовности. С оружием, как полагается. «Чего, говорит, случилось? Связь плохая, ни черта не понятно было».Я даже засомневался маленько, стоило ли. Говорю, склад открыт, вот решил доложить, не положено же, чтоб открыт был.
Тот подошел ко мне близко, лицом к лицу, и пристально посмотрел в глаза. Затем махнул рукой солдатам, те непонятно откуда достали мешки и принялись со склада из деревянных бочек грузить солёную селёдку. Представляете, там сельдь была. Потом он позвонил кому-то, чуть погодя еще раз. Прибежали люди и тоже накладывали себе в сумки рыбу.
Закончив сие мероприятие, начальник закрыл замок ключом, поставил пломбу и, подойдя ко мне, похлопал по плечу: «Молодец, отличная служба, боец. Если увидишь еще какой открытый склад, обязательно звони».
Потом уже мне старослужащие рассказали, что погреб тот не сильно важен. Селедка никому и даром не нужна, объелись ее все до тошноты. А вот за другими складами, где хранились тушёнка либо патроны, нужен глаз да глаз.
Никник встал с лавки, подошел к парню и протянул вперед руку.
— Выходит, ты и есть Сергей, смотритель станции Бякино. Лады, подменю ненадолго. Оружие дашь? Мы тут заперли одну рецидивистку, может убежать.
Борис Валентинович встал с кресла, поднес мешок к деду и открыл перед ним.
— Тут инструмент кое-какой, разберёшься. Отнесу в каморку, пусть там лежит. Можешь и ты полежать, комната на эти дни твоя.
— Отдельные апартаменты, — громко произнес дед. — Слышишь, Томка, у меня теперь личный номер, как в гостинице. А ты говоришь, непутевый. Вот стоит тебя только запереть на пару часов, моя жизнь сразу налаживается. И чего я раньше не додумался.
Никник заглянул в мешок и, почесав пальцем кончик носа, произнес:
— Инструмент — это здорово, а оружие-то всё-таки дайте. Вдруг бабка обратится или хулиганов каких надо будет отпугнуть? Какой толк от старика?
Борис Валентинович снял кожаную кобуру с ПМ и передал новоиспечённому смотрителю убежища.
— О-о-о... Вот это вещь! И патроны к нему имеются? — радостно воскликнул пожилой мужчина. — Томка! Слышишь? Теперь все девушки в очередь ко мне встанут. А что? Перспективный мужчина, без пяти минут вдовец, со своей жилплощадью и оружием. Да о таком любая мечтает. Ты чего молчишь-то?
Дед тревожно посмотрел на напарников, будто что-то вспомнил.
— Тома? Не нервируй меня, ты же знаешь, сердце слабое, — дрожащим голосом сказал Николай Николаевич, тихонько подошел к двери и прислушался. — Ради бога, скажи хоть слово.
Дед достал пистолет из кобуры и протянул Борису Валентиновичу.
— Сделаешь это? Как договаривались, прямо в лоб, — поник головой Никник.
— Ничего мы не договаривались, — возразил наставник.
Борис быстрыми шагами подошел к деду, взял оружие, снял с предохранителя, передернул затвор и, собравшись с мыслями, резко открыл дверь импровизированной камеры.
Глава 33
Тамара Васильевна сидела на жестком матрасе и тихонько плакала.