Черные орхидеи

Мейка кивнула. Она поняла: в ее комнате действительно кто-то живет. И, скорее всего, это тот самый дьявол по имени Бэхимата. Это он не пустил ее к Лексу. Это он осыпал ее цветами. Романтично, по идее, но… вчера было жутко.

Сандрина ушла, оставив внучку в одиночестве. Задумчиво оглядевшись по сторонам, Мейка решила, что ночного дарителя цветов здесь нет, и, вздохнув с некоторым облегчением, принялась за чтение. Собственно, ничего нового из летописи своего семейства она не почерпнула, несколькими часами ранее многое ей рассказала бабушка. Когда зажужжал телефон, она даже не вздрогнула и, поглядев на эсэмэс, улыбнулась. Лекс писал: «Вечером идем в ресторан. Я надеюсь, на этот раз ты меня не кинешь?». На что Мейка ответила: «Не кину. Ни на этот раз. Никогда». Она знала, читая ответное сообщение, что ее лучший друг улыбается.

Некоторое время Мейка глядела в окно. Там, нацепив садовые перчатки, работала Доминика. Восьмидесятилетняя бабушка никак не желала соглашаться со статусом «старенькой женщины», она не жаловалась на здоровье, все время была на ногах, все время что-то делала. Сейчас вот она подстригала белые розы и периодически поглядывала на небо. При этом она улыбалась, слегка щурясь от яркого солнца. «Может, она ждет, что с неба к ней спуститься НЛО?» – подумала Мейка и улыбнулась своим мыслям. А может, она вспоминает о своем погибшем супруге и, глядя на небо, представляет, как однажды встретится с ним… Если бы Мейка потеряла Лекса, она бы точно думала именно об этом.

Вспомнив, как восхитительно вкусно целовал ее Лекс, Мейка вздохнула и прикрыла веки. Сколько бы ни оберегал ее Лекс, природа брала свое, и ей тоже хотелось целоваться, чувствовать, как его сильные, ласковые руки скользят по ее спине… как большим пальцем он поглаживает ее скулу, как его губы касаются ее губ… так невыносимо сладко… наверное, именно так чувствуют себя люди под действием спиртных напитков…

– Не справедливо, – надувшись, проворчала она. – Я тоже хочу…

Оставив книгу на журнальном столике, Мейка понеслась в спальню. Она довольно долго копошилась в шкафу, выбирая, что надеть, совершенно забыв про невидимое нечто, что еще ранним утром таилось в комнате. Выбрав несколько комплектов одежды и разложив их на постели, Мейка ушла в ванную. Вернувшись, она обнаружила, что выбранные платья и юбочки порваны, целыми остались только джинсы и скромная блузка.

– Оставь меня в покое! – прошипела она. – И не смей трогать мою одежду!

Некоторое время Мейка стояла неподвижно, ожидая какого-то ответа, но ничего не произошло. Мало того, что спать не давал, так теперь еще и не разрешает носить платья и юбки?! Нервно усмехнувшись, она снова залезла в шкаф, в поисках очередной юбочки. Из-за этого «жениха» ей придется отказаться от Лекса, а он еще и одежду ее рвать будет?!

– И вообще, – бросила она в центр комнаты, – я не хочу с тобой венчаться! И сила мне твоя не нужна! Понял?! Засунь ее себе в одно место! Задница называется! Есть у тебя такая?! Или демоны не срут?

Где-то на грани сознания Мейка опасалась, что ночью, когда она вернется, и останется одна, он ей отомстит. Но сейчас, при свете дня, она пылала праведным гневом, слишком явственно запомнился теплый вкус губ Лекса – с легким оттенком его любимых сигарет. Она помнила запах его кожи, смешанный с приятным ароматом дезодоранта, на черном баллончике которого изображались белые крылья ангела без самого ангела, но в центре витали алые рожки. Она любила этот дезодорант. Этот аромат в ее сознании ассоциировался с мужественностью, благородностью, умиротворением.

Она нашла еще одну юбочку, но на той был сломан замочек. Хмуро глядя на кожаную юбку, Мейка пыталась вспомнить, когда надевала ее в последний раз и ломала ли замочек. А, может снова постарался невидимый дьявол?! Интересно, где он и слышал ли те оскорбительные вещи, которые она говорила ему? А что, если он отправился к Лексу, чтобы отомстить ей, навредив ему?! Испугавшись собственным мыслям, она бросилась к мобильному и набрала друга. Услышав его голос, с облегчением вздохнула и даже опустилась на кровать. Он обещал заехать в шесть, на сборы оставалось минут двадцать.

Лекс приехал на велосипеде, рядом с ним стоял еще один.

– Я думала, мы поедем на машине, – удивилась Мейка.

– Не получится, – ухмыльнулся парень. – До ресторана полтора километра, и все это расстояние не доступно для автомобиля.

– Что это за место такое вы выбрали?

Оседлав велик, Мейка даже порадовалась, что не надела юбку. Пожалуй, в джинсах даже удобнее.

– И где твои родители?

– Мама с отцом уже едут в указанное место. Чего нам вчетвером переться, Мейк? – шутливо проворчал парень, на всякий случай придерживая ее велосипед. – Ресторан расположен на территории гольф-клуба, отец хочет записаться туда – ты же знаешь, он обожает гольф. Заодно и осмотримся.

– Окей. Ух, давно не каталась! – восторженно улыбнулась Мейка и, оттолкнувшись от земли, обеими ногами уперлась в педали. Сначала велосипед завилял, но потом выровнялся, и Мейка поняла, что сможет доехать до самого ресторана.

– Отлично, конфетка! – крикнул ей в спину Лекс и, поднажав, обогнал.

Выехав на проспект Анны-де-Ноай, ребята перешли на светофоре пешком, затем, оседлав велики, углубились во дворы, попутно рассматривая двух- и трех этажные домики, проглядывающие среди крон пушных деревьев. Переехав через мост, под которым проходила железная дорога, налегли на педали – дорога пошла вверх. Мейка давила изо всех сил, а Лекс часто оглядывался, чтобы знать, справляется ли «конфетка». Некоторое время ребята ехали сквозь лес, по узкой велосипедной дорожке, машинам проезд здесь запрещался. Слева от дорожки деревья сменились открытой местностью с небольшими холмиками, покрытыми идеально подстриженным газоном. На поле стояла техника, там были люди с клюшками, местами проглядывали лысые полянки для гольфа. Наконец, ребята въехали на территорию гольф-клуба, (они это поняли, когда на пути возникли раскрытые настежь черные железные ворота и вывеска «Эвиан Ризорт Гольф Клуб»). Еще несколько поворотов, и им стали попадаться строения с деревянными крышами и цветами, прикрепленными к подоконникам. Лекс остановился у третьего здания, напротив которого располагался гараж для двухместных каров, под навесом которого стояло в ряд около пятнадцати машин. Бежевый домик с деревянным мансардным этажом и черепичной крышей совсем не походил на ресторан – ни вывески, ни каких-либо обозначений, – но Лекс, припарковав велосипед у специальной стойки, уверенно направился к входу, и Мейка пошла за ним.

Вместе они поднялись на второй этаж и попали в весьма светлое место с деревянными колоннами, балками, поддерживающими потолок. Ресторан состоял из двух помещений, в одном расположились квадратные столики с белыми скатертями и мягкими креслами с бархатной обивкой, во втором – круглые, с деревенскими стульчиками. Эти два помещения разделяла стена, собранная из камней разных форм, идеально подогнанных друг к другу. Над каждым столиком с побеленного потолка свисала люстра с металлическим абажуром в стиле «лофт», и всю эту бело-бежево-коричневую гамму разбавляли бокалы из винно-красного стекла, стоявшие на каждом столе.

Мадам и месье Даукелс расположились как раз у каменной стены. Посетителей практически не наблюдалось, из двадцати столов занятыми оказались только два. Завидев сына и его подругу, Волфолия приподнялась с кресла и помахала ребятам.

– Красивые тут места! Спокойные такие, прелесть! – улыбнулась она детям.

– Да, точно. Я пока живу в Париже, забываю, как тут… спокойно, что ли… – нахмурилась Мейка, задумавшись, какое слово точнее описало бы ее внутренние ощущения от Савойи.

– «Спокойно» – отличное слово, – оценил месье Даукелс. – Пожалуй, и я тут со скуки не помру, – подмигнул он ребятам. – Так, давайте-ка определимся, кто и что будет, а потом и поболтаем. Я возьму прованский рататуй. Фолли, а ты? – Лерой взглянул на супругу.

– То же самое, – тепло улыбнулась Волфолия.

Лерой и Волфолия всегда улыбаются друг другу, о чем бы ни зашла речь. Мейка невольно задумывалась о том, как бы относились друг к другу ее родители, если бы сейчас были живы. Смотрели бы они друг на друга так же, как будто в целом мире нет человека роднее, любимее? Лекс подмигнул Мейке, поймав ее взгляд, и она улыбнулась. Если бы она вышла замуж за Лекса, он относился бы к ней так же, как его отец к его матери? Ах… что за непрошеные мысли?! Нельзя Мейке замуж за Лекса. Нельзя. А так хочется… тогда он целовал бы ее каждый день…