Черные орхидеи

После ужина родители Лекса отправились к владельцу гольф-клуба договариваться о членстве Лероя, а ребята решили покататься по Савойе. Обратно дорога все время шла с уклоном вниз, велосипед летел с горки быстрее ветра, и Мейка визжала от страха, смешанного с восторгом – она отвыкла от велосипеда, притормаживать боялась, вдруг нажмет на тормоз слишком сильно, велосипед «встанет» и по инерции сбросит ее на землю? После таких «горок» ее руки и ноги тряслись. Добравшись до проспекта Анны-де-Ноай, она слезла с велосипеда и рухнула прямо на газон.

– Ты чего? – ухмылялся Лекс, опустившись рядом. – Устала?

– Нет. Все поджилки трясутся, – призналась Мейка, обхватив руками колени. – Лекс, я на сегодня, кажется, больше не хочу кататься. Я дойду до дома пешком.

– Ладно, дойдем пешком вместе. Ты так и не попробовала вино… Поехали ко мне? Когда родители вернутся, я провожу тебя домой.

– Окей.

– Мейк, ты же не боишься высоты? Отчего трясутся поджилки? – спросил Лекс, внимательно глядя на подругу.

– Не боюсь, – кивнула Мейа. – Я боюсь вылететь из седла, грохнуться головой об асфальт… боюсь, что мой череп треснет и на землю вывалятся мои мозги… – совсем посерев, пробормотала она и лихорадочно задрожала.

– Э-е-е-ей?! – удивился Лекс и, обняв за плечи Мейку, притянул ее к себе. – Что с тобой такое, Мейк? Ты, как приехала сюда, стала странно вести себя. Я тебя не узнаю. Где моя смелая девочка?!

Мейка хотела сказать: «умерла», но от этого жуткого слова зубы вдруг громко клацнули друг о друга, и с испугу она сжала их со всей силой. Не хватало еще в таком невменяемом состоянии предстать перед Лексом!

– Мейк, ты вся трясешься… – обнимая девушку за плечи теперь уже обеими руками. – Руки холодные… ты замерзла?

– Нет.

– Вроде, лето на дворе…

– Горячего кофе хочется… Идем скорее к тебе? – Неловко выбравшись из объятий друга, Мейка встала и с трудом подняла с земли велосипед. До дома они дошли пешком.

Уже на повороте Эмпас де ла Рив, по которой располагались дома Дарниз и Даукелс, Мейка заметила группу ребят на велосипедах. Лекс не обратил на них внимания, а она делала вид, что не смотрит, но среди них заметила Поля. Проезжая мимо, Поль цепким взглядом оглядел Мейку и ее друга. Ей совсем не понравилось выражение лица Поля – сощуренные глаза и презрительно скривившиеся губы.

Глава 5

Вечер с Лексом прошел спокойно. Сначала он усадил ее на диван с ногами, укутал в плед и она чувствовала себя пузатой капустой. Потом сварил крепкий кофе, положил четыре ложки сахара, щедро сдобрил все это ликером «Амаретто» и заставил пить горчим. Мейка никогда не пила ни спиртных напитков, ни ликеров, и сначала боялась попробовать кофейный коктейль, но, решившись, крайне удивилась: кофе с ликером оказался вовсе не отвратительным. Напротив, от чашки с дымящимся напитком исходил изумительный аромат миндальных косточек, и Мейке отчего-то даже казалось, что пахнет виноградом, хотя никакого винограда в составе «Амаретто» она не нашла.

Когда вернулись родители Лекса, он проводил Мейку до дома и, только поздоровавшись с Сандриной, ушел. А потом они несколько часов подряд болтали по телефону, пели любимые песни до тех пор, пока Мейка не отключилась. За весь вечер в собственной комнате она ни разу не вспомнила о том невидимом существе, которое осыпало ее черными орхидеями и оставило на ее одеяле выжженный отпечаток огромной руки.

Ей снова снился дивный сон: она ночью гуляла по берегу озера, и с неба дождем сыпались звезды. Во сне она дышала полной грудью, даже чувствовала, какой вокруг чудесный свежий воздух, а еще… стоя босыми ногами на влажной траве, она ощущала головокружительный восторг и чувство невесомости в животе, как будто ступала по облакам. Звездное небо отражалось в зеркальной глади спокойного озера. Сделав шаг к воде, Мейка подумала, что вокруг одно лишь небо и звезды: над головой, под ногами – повсюду звезды, звезды… серебристые крупицы, бриллиантами сияющие на черном бархате абсолютной тьмы. Ее ступни касались спокойной, ровной глади, она чувствовала обволакивающие объятия холодной влаги, соприкосновение теплого воздуха с мокрой кожей ног, без страха и опасений направляясь к центру озера. Обернувшись назад, она не увидела берега, только звезды и небо повсюду вокруг.

– Как красиво! – дрожа от восхищения, прошептала Мейка.

Раскинув руки в стороны, подняв голову кверху, она закружилась, словно в вальсе. Она не боялась упасть. Мейка ничего не боялась, кроме одного, но это сейчас стало не важно. Разве можно думать о смерти, когда само небо спустилось к ее ногам, окружив бриллиантами волшебных звезд, осыпающихся искристым дождем, напоминающим бенгальские огоньки. Касаясь кожи, они не обжигали, а только согревали – мягко, тепло, будто заботливые, нежные руки.

Во сне она вздрогнула, почувствовав, что рядом с ней есть кто-то. Оглядевшись вокруг, она не увидела никого, только ночное небо, окружившее ее словно сферой, и звезды… сплошные звезды. Так чудесно! Но… прямо перед глазами чернота звездного неба вдруг шевельнулась… Мейка ахнула, прикрыв рот руками, – впервые среди звезд ей стало страшно. Только по мигающим огонькам она смогла определить, что тот, кто стоит рядом, имеет человеческие очертания, но отчего-то он такой же непроглядно-черный, как само небо, и в его теле, в голове, в руках мириадами кружатся звезды. Он – будто сын Вселенной, существо, породившее само небо.

Она не увидела, но почувствовала, как он протянул к ней руку. По мигающим звездам она видела очертание его рук – черное на черном. «Наверное, он такой же бархатный, как ночное небо», – подумала Мейка, и ей захотелось коснуться невероятной руки подушечками пальцев, ладошками ощутить чудо Вселенной. Она не коснулась его руки, но пальцы провалились в пустоту ладоней, словно в бескрайние просторы космоса, и отчего-то у нее в груди похолодело.

Сонная, она с трудом приоткрыла веки, ее зеленые глаза встретились с абсолютно черными. Шерсть, нос и кошачьи усы… Мейке стало щекотно, и она слабо хихикнула, потеревшись щекой о подушку, а руки коснулись холодной кожи груди. Так вот почему она замерзла! Потому что пижамная рубашка расстегнута. Застегивая маленькие пуговички непослушными пальцами, Мейка вяло вспоминала, что перед сном застегнула пижаму полностью. Ей не нравилось спать расстегнутой – так она могла запутаться в рубашке, а это нервировало и мешало спокойному сну. Снова открыв глаза, она вспомнила черную пантеру, нависающую над ней, но никого не увидела. Наверное, хищник ей просто привиделся.

Мейка не помнила, как снова провалилась в сон. На небе светила луна; не в силах спорить в яркости с королевой ночи, хороводом вокруг нее кружили бледные звезды. Мейка сидела на подоконнике. Жаль, что во сне она оказалась дома, а не на том звездном озере. Там ей нравилось больше, там было так чудесно! Почувствовав сладкий, тяжелый аромат тропических цветов, она опустила ресницы и в бледном серебристом свете увидела в саду фонтан. Вокруг него стояли каменные скамеечки, а вместо белых роз ванилью благоухали черные орхидеи. Мейка бросила взгляд в комнату, но не увидела ничего, только черноту. Ей стало страшно, не хотелось оставаться в темноте, и она вылезла через окно и по черепице прошла к самому краю крыши. Присев, она подумала, что если из окна вылезет еще кто-то, она спрыгнет, благо прыгать не высоко. Конечно, ступням будет больно, но лучше уж это, чем встреча с дьяволом, поселившимся в ее спальне.

Проснулась Мейка в своей спальне. Комнату заливал яркий солнечный свет. Она не помнит, чем кончился тот сон, спрыгнула ли она. Мобильный снова лежал на рыжем ковре – видимо, соскользнув с подушки, он плюхнулся на пол, ведь перед сном Мейка разговаривала с Лексом. Только она подключила разряженный телефон к зарядке, как он зажужжал. От неожиданности Мейка едва не выронила аппарат.

– Привет! – сказала она в трубку.

– Доброе утро, Мейк, – по голосу Лекса она поняла, что он улыбнулся. – Эй, Мейк… мне нужно уехать…