Черные псы
Шрифт:
Уже на подходе я заметила, что калитка закрыта на висячий замок с цифровым кодом.
Выхватить пистолет и взвести курок было делом одного мгновения, я выстрелила, почти не целясь...
В этот миг тяжелая рука рванула меня за плечо, и на меня грудой гипертрофированного мышечного мяса обрушился мой преследователь. Я тут же съежилась и упала ему под ноги, понимая, что провести всем захват и бросок не позволит большая разница в весовых категориях.
Огромная туша пребольно врезалась в меня коленями и с диким воплем: "У-у-ух, бля-яя!.." - просвистела над моим ухом и впечаталась в калитку... С хрустом отломились
А в замок я-таки не попала. Ему была суждена иная технология демонтажа. Я перепрыгнула неподвижную глыбу человеческой тупости и мощи, в такой концентрации более приличествующим горной горилле, и побежала по асфальтовой дороге, ведущей от дачи. Главное, чтобы они не вздумали гнаться за мной на машинах, а то им-то мало ли что в голову придет, а плутать по закоулкам придется мне... А я, честно говоря, предпочитаю общество Новаченко, нежели милую компанию его собачек - не из тех, что он показывал девушкам...
Его ли собачек?.. Чем больше я пыталась соотнести Тимофея Леонидовича с этими порождениями тьмы, чем больше утверждалась в мысли, что начальник охраны "Атлант-Росса" едва ли возьмется за такое дело... Застрелить, взорвать - это он мог и не раз проделывал - руками своих молодцов, естественно... Но это преступление на болотах могло прийти в голову только человеку с извращенной фантазией...
А может, и Тимофеев тут ни при чем? Может, плутая в потемках сложных теорий а-ля Шерлок Холмс, я не желала видеть очевидного?..
Уф-ф! Хорошо, и однозначно хорошо, только одно - что этот боров-охранник все-таки поддался увещеваниям и на время вышел погулять из своего бренного тела. Какая махина, там, верно, и за сто пятьдесят будет!
Размышляя таким замечательным образом, я по щиколотку погрузилась в какую-то вязкую, грязную лужу и выругалась: "Тоже мне "новые русские" дорогу не могут отремонтировать!"
Только тут я осознала, что идет дождь. Он стекал мне за ворот ветровки, мочил на груди рваную футболку, которую я тоже взяла из гардероба Баскеров - на этот раз Эвелины. Стоп!
А почему она рваная? И грязная, подумала я, проводя рукой по груди.
Дождь полил сильнее, волосы уже слиплись и мокрым комом залепили шею... Н-да, влипла!
Тут еще километров восемь идти, потому как крюк очень солидный.
Впрочем, этот ночной моцион не будет напрасным. Кое-что в этой темной истории начало проясняться...
Впрочем, это все равно как внести свечку в Колонный зал Дома союзов, лишенный электричества.
Да, тяжело искать, как говорили, кажется, китайцы, черную кошку в темной комнате. Тем более, если ее - кошки - там нет...
...Или черную собаку в темном лесу?..
До "Баскер-холла" я дошла часа через полтора. Надо сказать, к концу пути я была согласна на встречу хоть с десятью черными псами, лишь бы скорее попасть домой. Впрочем, если бы я встретилась с чем-то подобным, я действительно преодолела бы эти километры куда быстрее. Если бы преодолела.
Дверь баскеровской виллы была, естественно, закрыта, и я, вне себя от этого возмутительного факта, забарабанила кулаками в это пуленепробиваемое стекло. А что, если в него бросить того остолопа, сломавшего калитку, тоже, кстати, довольно стальную?..
Замок щелкнул, и я
увидела сонную и очень-очень недовольную физиономию Димы Селиверстова с неизменным "узи" в руке. И дуло его смотрело мне в лоб.– Да ты что, Дима?
– воскликнула я.
– Еще пристрелить спросонья.
– Неплохо бы, - проворчал он, - только задремал, а тут, понимаешь ли...
– Вы все, что ли, заражены этим аметистовским "понимаешь ли"? Вавилов, а теперь ты...
– произнесла я, входя и закрывая за собой дверь.
– Н-да, - процедил Селиверстов, когда мы вошли в ярко освещенный вестибюль.
– А что такое?
– Посмотри на себя. Прямо-таки картина с выставки "Пастушонку Пете трудно жить на свете, длинной хворостиной управлять скотиной", - выдал Селиверстов, нахально ухмыляясь и явно сменив гнев на милость.
– А что такое-е?
– пропела я, невинно хлопая ресницами. Однако опустила глазки и тут же пробормотала:
– Где это я так уделалась?
– Действительно - уделалась, - сказал Селиверстов, глубокомысленно почесывая дулом пистолета-автомата лоб.
До самого колена мои черные джинсы были густо забрызганы рыжеватого оттенка плотной грязью, она запеклась целыми соцветиями, а ботинки и джинсы до щиколоток и еще немного выше и вовсе залиты слоем все той же, странного красноватого оттенка, грязи. Порванная наискосок черная майка тоже была усеяна, хоть и не столь часто, пятнышками брызг. Именно на них и уставился Селиверстов, да и неудивительно, благо под изрядно изувеченной майкой ничего не было. Ну и тепло было в эту веселую ночь с десятого на одиннадцатое мая!
– Так, - Селиверстов направил на меня "узи", - а ну быстро в сауну, пока не поздно!
– А после чего может быть поздно?
– серьезно спросила я.
Селиверстов, не отводя дула, ответил:
– Ну, например, после того как я выйду на улицу и поваляюсь в грязи, чтобы иметь законное основание пойти в сауну вместе с тобой.
– А это обязательно?..
– Идти с тобой?..
– Да нет. Валяться в грязи...
– В самом деле, - произнес Дима, опуская "узи", - ты умная девочка.
С этими словами он легко подхватил меня на руки и, не обращая внимания на мой демонстративный визг, понес в сауну.
– А кто же будет охранять вход?
– выгнувшись, как кошка, промурлыкала я, оказавшись на лежаке в предбаннике.
Он свирепо улыбнулся в ответ и одним ловким неуловимым движением разорвал надвое мою и без того многострадальную майку...
Утром, выйдя к завтраку, я увидела в гостиной Баскера, о чем-то оживленно беседующего с Соловьевым и Эвелиной. Психоаналитик напряженно улыбался, показывая прекрасные ровные зубы, и держал руку на плече Эвелины.
– Андрей Карлович, у меня к вам маленький разговор, - подходя, сказала я. Конечно, я могла бы и не говорить об этом, а побеседовать с Баскером после завтрака, но меня взбесил контраст между насупленным, только что вставшим на ноги после ранений Баскером и ухмыляющимся Соловьевым, нахально держащим руку на плече его жены.
– Хорошо.
Мы отошли в сторону, и я выложила ему результаты своих ночных похождений. Естественно, за исключением эпизода с Селиверстовым.
– Примерно то же самое мне говорил и капитан Вавилов, - покачал головой Баскер.