Черный

Ошеломлённый Китон лишь зло усмехнулся в ответ:

– Ну и помойка у тебя во рту, великий Трент Крейвен. Не вопрос, бро. Делай, как знаешь.

Не дожидаясь ответных реплик, Китон отключился первым.

Трент разразился потоком грязных проклятий и изо всех сил швырнул телефон об пол. Взбешённый Руди вскочил и кинулся к Тренту:

– Эй, это мой мобильник! Трент, ты сдурел?

Но Трент был будто в тумане. Он затряс в воздухе огромными кулаками и закричал в никуда:

– Иди на хер, Мэри! Иди на хеееер! – он выставил перед собой обе руки с поднятыми средними пальцами. – Где бухло? Давай сюда!

В этот момент дверь распахнулась настежь с такой силой, что с грохотом ударилась о стену. Послышался разноголосый девичий гомон, и в студию запорхнула стайка молоденьких девушек. В руках они несли бутылки с выпивкой. Музыканты радостно загалдели, встречая подруг. Заиграла музыка, все громко чокались бутылками и с энтузиазмом пили.

В шуме и гаме вечеринки никто не заметил, как Трент тихо вышел из студии.

***

Когда Кристофер неожиданно ушёл, Дороти сперва даже обрадовалась: наслаждаться покоем в пустой роскошной квартире доводилось нечасто. Несмотря на прекрасную зарплату, Дороти с мужем жили очень скромно: слишком много средств уходило на «поддержание имиджа», как выражался Эндрю. Дорогая одежда, персональный тренер, постоянные индивидуальные занятия – вокал, сценическая речь, верховая езда, стрельба. При этом с карьерой Эндрю хронически не клеилось. Он исправно ходил на прослушивания, но его внешность и способности по неизвестной причине оставались невостребованными. Недавно ему вроде как повезло: наконец он получил небольшую роль у Вуди Аллена, но при финальном монтаже сцену с его участием вырезали, и он даже не удостоился упоминания в титрах. Конечно, всю обиду и отчаяние Энди Гор – а таков был его сценический псевдоним – вымещал на жене.

Дороти достала еды из холодильника, хотя есть совершенно не хотелось, налила в бокал вина и уселась перед телевизором. В её голове мелькнула мысль, что, возможно, не стоит слишком уж злоупотреблять гостеприимством начальника, но эта мысль покинула её уже после первого глотка. Сложно было не признаваться себе, что с каждым днём она привязывалась к Кристоферу все сильнее, несмотря на негласный договор не осложнять отношений. Ум девушки неустанно сравнивал мужа с боссом, и муж проигрывал по всем статьям. Пропасть между супругами росла, а Дойл становился все ближе, и секс с ним делался все ярче. Дороти мечтательно прикрыла глаза, вспоминая события сегодняшнего дня. Удивительно, но когда они делили ложе в этот раз, ей мерещилось, что Кристофер не один. Он был одновременно повсюду, причиняя боль и наслаждение. Она чувствовала его руки на всем своём теле, как будто их было не две, а целая дюжина. Его пальцы скользили по её животу, проникали в рот, двигались между бёдер, удушливо сжимали шею, тянули за волосы, ласкали плечи. Он был то напорист, но ласков, как обычно, то отчуждённо груб и даже жесток – и это показалось ей невероятно сексуальным. Девушка не понимала, как ему это удавалось, так же как не понимала, каким образом он предугадывал события, которые решали дела в его пользу. Однако сейчас она готова была к мысли, что любит его. Любит и не отдаст его никакой надменной супермодели, какой бы писаной красавицей та ни была.

Дороти высоко подняла бокал, громко произнесла: «За тебя, Крис! Да, я согласна за тебя замуж!» – и осушила бокал до дна. Поесть она не смогла. На еду даже смотреть было противно.

Тогда Дороти отправилась в душ и долго купалась, с интересом изучая баночки на полках. Пар окутывал её ароматами желанного мужчины, и она снова мечтала о нем. Настроение было лёгкое и приподнятое, Дороти ощущала приятную взбудораженность, которую подстегнули две дорожки белого порошка. Руки слегка дрожали, по телу бежал озноб, как от холода, хотя из душа на неё лились струи горячей воды.

Через некоторое время Дороти с неохотой выбралась из ванной, вытерлась полотенцем и залезла в лиловый халат, который головокружительно пах Дойлом.

Прямо в халате девушка уселась за стол и принялась за работу.

Скоро она почувствовала сильную усталость. Тело отяжелело, глаза слипались, она даже уронила голову на руки пару раз.

«Так дело не пойдёт!» – решила она. Зеркало по-прежнему лежало в спальне на кровати, и оставшиеся полоски порошка манили её. Пока компьютер загружал файлы с данными от Томми, Дороти скользнула к кровати, закрутила смятую банкноту в тугую трубочку и быстро расправилась с двумя дорожками. Немного погодя она одолела оставшиеся четыре. Довольно улыбнулась, пошмыгала носом, втягивая оставшиеся крупицы наркотика. Кокаин подействовал незамедлительно. В голове кристально прояснилось, тело будто потеряло вес. Где-то в животе сделалось пусто и горячо. Девушка быстро привела в порядок постель, отнесла зеркало в ванную и порхнула обратно к компьютеру. Ощущение было удивительное. Её тело было расслаблено, руки летали над клавиатурой, а думалось так легко и ясно, будто цифры оживали и сами строились в верные комбинации, повинуясь её мыслям. Очень быстро, почти в мгновение ока, она разделалась с работой. Довольная собой, Дороти промурлыкала незатейливую мелодию, выключила компьютер и поднялась из рабочего кресла. Взгляд её упал на часы на стене. Часы показывали четыре утра.

«Черт! Эндрю меня сожрёт с потрохами!» – в голос воскликнула Дороти.

Она скинула халат Кристофера и принялась быстро собираться.

«Черт! Черт, вот это я развлеклась… Четыре утра. Стоп… А Кристофера где черти носят?»

Бросив натягивать чулки, девушка схватила телефон и принялась набирать номер босса. В трубке послышались долгие гудки, но Дойл не отзывался. Дороти оборвала звонок и снова набрала номер. Одновременно с монотонными гудками она не услышала, но почувствовала вибрацию где-то в квартире. «Проклятье! Похоже, он забыл телефон. Оба телефона». Нервно поправляя на ходу сползающие с ног чулки, она побежала по комнатам, прислушиваясь к глухому вибрирующему звуку. Телефон валялся на полу в гардеробной. На дисплее – отчёт о двух пропущенных звонках от «Дороти» и один – от «Трента Крейвена».

«Трент Крейвен»… По телу Дороти пробежал приятный холодок. «Один из самых сексапильных рок-музыкантов в мире. И вот его номер. Я могу просто набрать его. Он – друг Кристофера. Они такие разные… приземистый могучий Трент с его темной порочной энергией и непредсказуемый, подвижный, как ртуть, Кристофер с прозрачными глазами дракона»… Находясь во власти коварного порошка, девушка не совладала со своими бурными фантазиями. На мгновение она представила себя с ними обоими…

Низ живота захлестнула горячая волна. От одной мысли об этом можно было сойти с ума. Голова закружилась. Пол ушел из-под ног. Казалось, Дороти парила в нескончаемом блаженстве, в мечте, которая была доступна – лишь руку протяни. И было так естественно, что её шеи коснулось чьё-то раскалённое дыхание, и прямо в голову проник глубокий мужской голос: «Ты хочешь этого?..»

«Хочу, – в каком-то безумном опьянении пробормотала Дороти. – Хочу прямо сейчас…» Послышался негромкий смех. Чья-то рука с грубой силой обхватила её за талию и швырнула к стене, свободной от вешалок с одеждой. От удара Дороти словно очнулась. Перед ней стоял водитель чёрного «Порше Каррера» – Джон Плейфорд. Сверкая на неё глазами из-под смоляных волос, он медленно закатывал рукава ослепительно белой сорочки.

В этот миг Дороти осознала, что стоит перед ним в одних трусиках и спущенных чулках. Её охватил безотчётный ужас, тело отозвалось паническим воспоминанием боли, которую нанёс ей этот человек. Она не помнила, когда и как, но этот горящий, невыносимый взгляд словно заживо резал её плоть на кровавые куски. С диким криком Дороти кинулась прочь, но будто неведомая сила пригвоздила её к стене. Извиваясь, как змея, наколотая на кинжал, Дороти изо всех сил пыталась сбросить невидимые оковы. Плейфорд с улыбкой, больше походившей на оскал хищника, наблюдал за своей затравленной жертвой. Перед глазами Дороти мелькали жуткие воспоминания событий, которых на самом деле не было; страх сделался неуправляемым. Джон Плейфорд шагнул к ней, одной рукой обхватил её шею и сдавил так, что у девушки перехватило дыхание. Он с наслаждением, шумно втянул воздух, слегка касаясь лицом её лица. «Какой знакомый аромат. Вкусный. Но не твой. Твой аромат гораздо ниже».

Его рука скользнула по её бедру, обжигая, как раскалённый утюг, и проникла под тонкое белье. «Вот здесь ты вся». Дороти зашлась криком, её тело забила мелкая дрожь. Плейфорд сдавил её шею ещё сильнее, затем приподнял большой палец и затолкнул ей в рот словно кляп. Его пальцы медленными толчками двигались внутри неё – с каждым разом все сильнее, все глубже, и её тело охватило странное, страшное наслаждение, замешанное на боли и ужасе. И с каждым толчком боли становилось все больше. Её тело словно парило в воздухе, распятое, а копье судьбы разило изнутри.

«Ты же хотела познакомиться с таким парнем, как я. И вот я здесь… внутри тебя…» – прошептал он. Дороти объял огонь. В голове помутилось, и она неистово забилась, отдавая все оставшиеся силы. В этот миг оковы спали, и, рванувшись от стены, девушка со всего размаха упала на пол. Мгновения она нелепо пласталась по полу, будто пьяная, но стоило её взгляду упереться в полированные туфли Джона, как она вскочила и бросилась прочь из квартиры. Вслед ей нёсся негромкий смех.

Не разбирая пути, Дороти выбежала на пожарную лестницу и помчалась вниз. Спуск был бесконечен. Неисчислимые повороты лестничных маршей смешались для неё в один безвыходный хаос; босые ступни саднили, но в памяти мучитель Джон Плейфорд терзал её обессиленное тело, и Дороти продолжала бежать, скуля от боли, холода и страха. «Береги себя…» – отчётливо услышала Дороти его наставление, данное при первом прощании. Девушка толкнула дверь аварийного выхода и наконец выбежала на парковку. К счастью, охранник уже крепко спал под ночное ток-шоу, и только камеры внутреннего наблюдения запомнили почти обнажённую девушку, бросившуюся в белый Шевроле. К счастью, ключи она оставила в зажигании. Она всегда так делала, потому что дом, где жил Дойл, тщательно охранялся.

Только лишь вылетев на полной скорости из гаража, она немного успокоилась. Рядом на сидении лежал оставленный ею блейзер, который спас её нагое тело от холода и случайных глаз.

Дорога в восточный Голливуд была неблизкой, но улицы пустовали, ночной Лос-Анджелес был привычно ярко освещён, и девушка почувствовала себя в безопасности. Путь должен занять не больше часа. Скоро она будет дома. При этой мысли ей сделалось не по себе: как объяснить мужу возвращение домой под утро, в чулках и блейзере на голое тело?