Чокнутые
Шрифт:
– Что надо сказать, Тихон?
– спросила Маша.
– Слава те Господи… - еле выдавил из себя Зайцев.
– Правильно, - похвалила его Маша и спросила у Родика: - Что дальше делать, Родион Иванович?
На Крестовском острове у Меншикова рядом с дворцом была устроена купальня-бассейн с подогревом воды. Рядом - стол с самоваром, два кресла и лакей с полотенцами.
Светлейший плавал на спине, граф Потоцкий - по-собачьи. Потоцкий тихо информировал светлейшего:
– …Уйма рекомендательных писем и, конечно, последние донесения внедрившегося к ним агента сделали свое дело…
– То,
– А что, если… - и Потоцкий осекся.
– Говори, говори. Ум хорошо, а полтора лучше.
– А что, если преподнести Бенкендорфу ту шкатулочку…
Светлейший едва не утонул. Отплевался и заорал на Потоцкого:
– В Сибирь захотел?!.. В рудники? И нас всех в кандалы!.. Кому «шкатулочку»?! Второму человеку после царя?!.. Неподкупному Бенкендорфу?!.. Надо же додуматься!!!
Шеф корпуса жандармов граф Бенкендорф принимал у себя господина Герстнера и светски болтал с ним по-немецки:
– Я слышал, что за короткое время пребывания в России вы сумели даже создать круг единомышленников?
– Это прекрасные люди, ваше сиятельство! Истинные патриоты своего отечества. Моя благодарность им просто не знает границ! И мне очень хотелось бы…
Лучезарно улыбаясь, Бенкендорф встал. Вскочил и Герстнер.
– Превосходно!
– вежливо перебил его Бенкендорф.
– Всегда приятно услышать о соотечественниках добрые слова. Благоволите оставить мне вашу записку о выгодах построения железных дорог в России, и коль скоро я сочту это дело полезным - сразу же представлю его на высочайшее рассмотрение.
– Ваше сиятельство, я пребываю в неведении еще многих законов государства Российского и поэтому позволю себе спросить: почему сугубо гражданский инженерный проект вызывает такой интерес именно вашего ведомства?
Бенкендорф широко и светски улыбнулся:
– Ах, господин Герстнер! Кому еще, как не корпусу жандармов, помочь осуществлению ваших грандиозных замыслов? Ведь тайная полиция всегда была, есть и будет самым прогрессивным институтом в России!
У дверей в царские покои Бенкендорф ждал выхода государя. Из покоев доносились страстные вздохи и стоны, сопровождаемые маршевой мелодией музыкальной шкатулки.
Бенкендорф посмотрел на часы. И в ту же секунду оборвались все звуки, замолкла музыкальная шкатулка, дверь распахнулась и в приемную вышел самодержец всея Руси Николай Первый.
– Доброе утро, ваше величество, - поклонился Бенкендорф.
– Доброе утро, Александр Христофорович. Я очень занят. Уйма дел… Потрудитесь изложить все кратчайшим образом.
– Слушаюсь, ваше величество. Австрийский инженер Герстнер предлагает соединить железными дорогами на паровой силе ряд городов Российской империи…
– Но он же сумасшедший!.. Ну почему ко мне?!.. Направьте его во врачебную управу!
– Осмелюсь заметить, ваше величество, Герстнер представил вполне убедительные резоны для полезности введения железных дорог на благо процветания России…
– Россия и так процветает!
– нетерпеливо перебил царь.
В эту секунду из-за двери послышался нежный женский голос:
– Ну, где же вы, Николя?..
Оглядываясь на дверь, Николай торопливо
проговорил:– Александр Христофорович, голубчик… Обсудите проекты этого… Ну, как его?!..
– Герстнера, - подсказал Бенкендорф.
– …проекты этого Герстнера в соответствующих инстанциях, создайте необходимые комиссии, сделайте организационные выводы - и только потом ко мне! И не в такое раннее время, Александр Христофорович!
– Николя!..
– послышалось из-за двери.
Николай ринулся в покои, на ходу расстегивая мундир. Когда он распахнул двери, Бенкендорф увидел кровать под балдахином, в которой томилась обнаженная фрейлина…
На Крестовском острове, в тщательно сокрытой от посторонних глаз беседке, собрались акционеры русского извоза.
– Мы для него - инкогнито! Мы оплачиваем его работу, а остальное его не касается. Кто мы, что мы - он никогда не узнает, - жестко проговорил князь Меншиков.
– Неужели нельзя было найти специалиста из своих?
– пожал плечами граф Татищев.
– Нет! Как выяснилось - нельзя! Потому что у нас все делается тяп-ляп! А он - ювелир!.. Послужной список его интриг превосходит всякое воображение: дворцовый переворот в Абиссинии, беспорядки в Ирландии, расстройство военного союза Люксембурга с Китаем против Англии, загадочная гибель короля Саудовской Аравии…
– Ну, хорошо, хорошо… Достаточно. Когда он будет здесь?
– Я здесь уже.
– В дверном проеме появился маленький, худенький человечек с ангельским лицом, белокурыми волосиками и широко распахнутыми доверчивыми голубыми глазами. За ним волочилась непомерно длинная шпага.
– Ага… - несколько растерялся князь Меншиков.
– Господа! Позвольте представить вам… э-э-э…
– Иван Иванович, - помог ему вооруженный ангел.
– В России я натурализовался как Иван Иванович Иванов.
– Дорогой Иван Иванович, мне не хотелось бы называть имен…
– И не надо, - мило улыбнулся Иван Иванович.
– Вы - князь Меншиков, вы - князь Воронцов-Дашков, вы - графы Бутурлин, Татищев и Потоцкий. Ваш негласный доход от извозного промысла - более ста миллионов рублей в год. И железные дороги Герстнера могут лишить вас этих денег. Так?
Ошеломленное молчание было ему ответом.
– А вот вам и последняя информация: ваш государь благосклонно разрешил создание комиссий по обсуждению проекта Герстнера.
– Кошмар!..
– Все схватились за головы.
– Итак - цареубийство?
– деловито спросил вооруженный ангел.
– Нет! Нет!.. Только не это!..
– испуганно закричали все.
– Жаль… - сразу погрустнел Иван Иванович.
– Время политических свобод… Император гуляет без охраны… Ах, как эффектно можно было бы обставить эту акцию!.. И недорого.
– Ни в коем случае!
– категорично прервал его Воронцов-Дашков.
– Россия достаточно натерпелась от смены правителей!
– Очень, очень жаль, - мягко и печально повторил ангел со шпагой.
– А ведь скоро даже ничтожные государственные деятели, болтая о равенстве и демократии, начнут окружать себя такой толпой телохранителей, что исполнение самого примитивного политического убийства станет буквально непосильной задачей. Естественно, и цена… - Ангел присвистнул и ввинтил палец куда-то вверх.