Чукотка

– Лена - охотник, Лена - чукча!
– говорил он.

– Танец, Чими, сочини на нее!
– кричали ему школьники.

– Возьми мой нож, Лена, - сказал Таграй.

– Зачем он мне нужен?

– Как зачем? Без ножа не поставить капкана.

– Не нужно мне. Ну его! Напорюсь я еще на него.

Ребята дружно расхохотались.

Вскоре нарта скрылась за горой, и Ктуге вдвоем с Леной помчались по тундре, освещенной бледной луной. В тундре было очень просторно, и этот простор радовал обоих.

– Ой, как хорошо охотиться, Ктуге! А у нас там, на Большой Земле, охотятся пешком. Ходят, ходят по болотам - как собаки устанут, а вдобавок ничего не убьют.

– И у нас, может быть, тоже ничего не получится. Какой набег песца будет.

– А ты знаешь, Ктуге, я почему-то уверена, что мы этих песцов наловим до черта. Вот посмотришь, сколько мы привезем их сегодня.

Ктуге усмехнулся.

– Нет, - сказал он, - мы же едем только капканы ставить. Вот поставим, а потом надо приезжать смотреть. Один раз приехал, другой раз, может быть и попадется.

– А сегодня, стало быть, ничего не поймаем?

– Не-е-т!
– покачал он головой.

– Эх! Если бы я это знала - и не поехала бы.
– Лена стукнула его по спине и добавила: - Чудила-мученик! Что же ты мне раньше не сказал?

– Я ведь думал, что ты знаешь. Капканы еще на нарте, а ты уже хочешь песца поймать. Не полезет же песец в капкан при тебе?

– Капкан, капкан! Дуралей ты этакий!

Так они ехали по бесконечным снежным просторам, то мирно разговаривая, то бранясь. Вдали виднелись горы, а справа, в таких же горах, терялся конец огромного залива Лаврентия.

Кругом снег, снег и снег. Нарта бежала, подпрыгивая по застругам.

Ктуге вдруг глубоко запустил остол и резко остановил собак. Молча он поднялся с нарты и взял ружье.

– Что такое, Ктуге?

– Вон, видишь, куропатки сидят. Надо попробовать застрелить.

– Где, где?

– Во-он сидят, у холмика!

– Что ты врешь? Никто там не сидит!

– Нет, сидит.

– Нет, не сидит.

Ктуге прицелился и дал выстрел. Куропатки вспорхнули, но одна осталась. Собаки насторожились, рванули. Ктуге еще глубже забил остол в снег.

– Видела?
– спросил он.

– Теперь видела.

– Беги, возьми ее.

И Лена со всех ног бросилась бежать к куропатке.

Она вернулась, надув губы.

– Барахло ты этакое! Голову отшиб. Птичка-то какая хорошая! Не мог уж по крылышку ударить. Тоже мне охотник! Ты так и песцов будешь без голов привозить?

Ктуге стоял около нарты с ружьем в руках, улыбался и думал: "А может, она и вправду думает, что песцы головой залезают в капкан?"

Они поехали дальше.

– Ктуге, Ктуге!
– теребила его Лена за плечо.
– Ты знаешь, что?

– Что?

– Когда мы вернемся, ты скажи, что куропатку эту застрелила я. Хорошо? А? Меня тогда будут считать настоящим членом охотничьего кружка.

– Зачем я так буду говорить? Ведь убил я.

– Ну конечно, ты! Вот чудак! Я только прошу сказать, что я застрелила куропатку.

– Нет, нельзя. Не поверят.

– Вот какая ты дрянь! Неужели ты не можешь для меня один раз в жизни соврать?

– Подожди, подожди, Лена. Кажется, мы приехали. Где-то приманки должны здесь лежать. Вот в этом месте.

– А ты разве не знаешь, где они положены?

– Знаю. Но ведь приманки не я развозил. Таграй ездил с нерпами. Он мне только рассказал, у каких холмиков.

– Ну, это мы и не найдем их! Здесь ищейка и то не найдет.

– Найдем, - ответил Ктуге и свернул собак влево.

По-прежнему светила луна, и собаки, почуяв запах нерпы, пустились вскачь. Озверев, они так рванули, что Лена кубарем выкатилась с нарты в снег. Упряжку остановить было уже трудно, и вскоре Ктуге выехал на холмик, где лежала нерпа.

Ктуге забил между копыльями остол в снег и побежал навстречу Лене.

– Вот какой ты охотник! На нарте не могла удержаться.

– Если бы ты хорошо управлял собаками, они бы не рванули, как бешеные. Давай мне руку!

Ктуге взял Лену за руку и, как поводырь, потянул ее к тому месту, где стояла нарта.

– Смотри, Ктуге, какая лунища светит на небе, - сказала Лена и остановилась, задрав голову.

Мороз раскрасил ее щеки, легкая усталость была приятна, и она совсем забыла, что приехала сюда охотиться на песцов. Луна в самом деле была особенной. Казалось, что ее кто-то наклеил на небесную крышу и там она так и останется навсегда.

Ктуге поглядел на луну и тоже остановился с высоко поднятой головой. Лена ловко подставила ему ножку и толкнула. Ктуге растянулся в снегу. Не вставая, он улыбнулся и спросил:

– Что ты толкаешься?

– А ты зачем свалил меня с нарты?

– Да ты же сама свалилась!

– Ну, вставай, вставай! Довольно валяться. Обрадовался снегу!

Ктуге поднялся, и в тот момент, когда он оказался с Леной рядом, он легко свалил ее в снег и громко рассмеялся.

– Ты что, мохнач этакий, толкаешься?
– лежа в снегу, строго сказала она.

Ктуге опешил. Испугавшись, он проговорил:

– Ты первая меня толкнула.

– Ну, живо! Поднимай меня! Какое ты имеешь право толкать девушку? Это неприлично.

Смутившись, Ктуге со всей серьезностью принял упрек и стал поднимать ее. А Лена звонко хохотала, оглашая своим смехом полярную тишину. Они направились к нарте, легонько подталкивая друг друга, задирались и оба смеялись. Собаки с недоумением посматривали на них.

Когда они подошли к нарте, Ктуге сказал:

– Лена, очень хорошая охота будет.

– Почему ты думаешь?

– Смотри, сколько следов наделали песцы. А вот смотри, как грызли они нерпу. Они знают, с чего начинать! Кожу трудней прогрызть, поэтому они и начинают со рта. Видишь, губы уже обгрызли.

– А капканы где ставить?

– Вокруг нерпы. Они по привычке придут сюда кормиться, а капканы тут как тут. Сейчас будем ставить их.

– А как их ставить?

– Вот смотри. Тебе обязательно нужно научиться: ведь ты член охотничьего кружка.

Ктуге ножом ловко провел по окружности капкана и вынул ком твердого снега. В снегу образовалось углубление в величину капкана. Зарядив капкан, он осторожно опустил его в снежную ямку.