Чукотка

– Подумаешь, какое дело - собаки! Десять километров в час! Пусть он купит тебе самолет. Так и быть, для такой цели я ему продам один старенький, - шутя заметил Андрей Андреевич.

– Таграй, - сказал директор, - Андрей Андреевич придумал для тебя новое занятие.

– Какое занятие?

– Хочет научить тебя управлять самолетом.

– Меня? А разве можно?
– спросил Таграй с сияющим лицом.

– Если хочешь, могу научить, - сказал Андрей Андреевич.

– Очень хочу. Пожалуйста, научи! Только правду ли ты говоришь, Андрей Андрей?

– Правду, Таграй. Сейчас только о тебе говорили.

– О-о! Я очень хочу летать. Я всегда смотрю на самолет и всегда думаю об этом. Один раз во сне даже видел, как я летал над тундрой.

– Значит, договорились? Руку, Таграй!..
– И Андрей Андреевич, звонко ударив по его руке, энергично затряс ее.
– По выходным дням будем учиться. Только условие, Таграй: не болтать. Учиться будем по секрету, чтобы никто и не знал, что ты учишься. Может быть, не научишься еще. Смеяться будут.

– Есть, товарищ Горин!
– радостно согласился Таграй.

– А теперь пойдем к доктору, поговорим насчет здоровья.

Доктор встретил их с распростертыми объятиями. Сегодня он вообще готов был обнять весь мир. Такой незначительный факт, как победа в шахматной игре, здесь, на далеком Севере, вырастал в грандиозное событие.

– В гости зашли, доктор. Да немного и о деле договорить, - сказал Андрей Андреевич, присаживаясь к столу.

– Пожалуйста, пожалуйста!
– кричал доктор.

– Думаю Таграя научить управлять самолетом.

– Чем, чем?
– насторожился доктор.

– Самолетом. Вот пришли узнать: может ли он летать по состоянию здоровья или нет?

Доктор порывисто встал со стула, заходил по комнате и резко сказал:

– Нет, не может!

Таграй испуганно посмотрел на доктора, перевел вопрошающие глаза на Андрея Андреевича и опять на доктора.

– Почему, доктор?
– удивился Андрей Андреевич.

– Я сказал: не может - и все!
– уже сердито заявил доктор.

– Доктор, вы же мне говорили, что я здоров?
– спросил Таграй.

– Для чего здоров, а для чего и нездоров. А вообще ты иди, немного погуляй. Иди, иди, Таграй. Нам одним нужно поговорить.

Недовольно оглядываясь, Таграй вышел.

– В чем дело, Модест Леонидович? Что он, действительно нездоров? Надо бы посмотреть, а вы выпроводили его.

– Незачем мне смотреть! Они у меня и так все как на ладони. Вот листы диспансеризации учеников.

– Ну, и что, он болен? Сердце не годится?

– Нет, не болен. Но ты, Андрей Андреевич, не дело задумал!

– Вот это замечательно, доктор! Давно бы на "ты" нужно перейти.

– Прошу прощенья. Это - сгоряча.

– Пожалуйста, пожалуйста! Мы с вами ведь давнишние приятели. Можно сказать, пионеры на Севере.

– Я смотрю, Андрей Андреевич, нечего вам делать на своей заставе. Вот вы и выдумываете всякую чертовню. Летчика ему захотелось сделать! Чтобы он напоролся где-нибудь на торос?

– Модест Леонидович, этот вопрос решен. Поглядите, пожалуйста, в листок Таграя.

– Мне смотреть нечего. Я наизусть их всех знаю. Вот он, листок! Сердце - в норме, нервы - в порядке, а для вашего брата больше ничего и не требуется. А его глазами можно отсюда рассматривать Америку.

– Вот и отлично! Я только, доктор, буду просить вас никому не говорить, что Таграй учится летать.

– Это почему же? Что за секрет?

– Он будет приезжать ко мне под видом обучающего моих бойцов чукотскому языку.

– Тайну мы умеем держать не хуже вас. Но только я ни черта не понимаю во всей этой истории, - развел руками доктор.

Андрей Андреевич засмеялся.

– Модест Леонидович, здесь ничего особенного нет. Дело в том, что если заранее все будут знать, что Таграй учится летать, - это одно дело. И совсем иное, когда он стоит, предположим, около самолета, кругом народ, он влезает в кабину... вспорхнет и полетит один.

Доктор, видимо, представил себе этот момент и улыбнулся, а Андрей Андреевич продолжал:

– Ведь это же целая революция! Какой удар по шаманству! Ведь эти гады до сих пор распространяют болтовню, что в летчиках злые духи сидят.

– Доля правды и резона во всем этом деле есть, - сказал доктор.
– Ну ладно. Летать он, конечно, может. Только, Андрей Андреевич, пожалуйста, выкрутасы воздушные не устраивайте. Разные там фокусы-мокусы, петли ваши...
– и доктор смешно изобразил все это руками в воздухе.

Таграй стоял у больничного крыльца и с нетерпением дожидался Андрея Андреевича.

У ПОГРАНИЧНИКОВ

Человек в дубленом русском полушубке с бараньим воротником сидел в школьном зале. В одной руке он держал шапку-ушанку, в другой - большие рукавицы из оленьих лапок. Время от времени он покручивал рукавицами в воздухе.

Мимо него прошла школьная сторожиха чукчанка. Она посмотрела на него и молча с усмешкой показала колокольчик.

Не торопясь, вразвалку, как утка, она шла по длинному коридору и звонила около каждой двери, долго размахивая колокольчиком.

Позвонив в свое удовольствие, сторожиха с той же усмешкой прошла мимо красноармейца обратно.

В старших классах окончился последний урок. С шумом выбежали ученики и, увидев пограничника, окружили его. Каждый спешил поздороваться.

– Мне Таграя нужно, - сказал пограничник.

– Он придет. Он в классе, с учителем разговаривает.

– Таграй, Таграй!

– Таграй, Чельгы Арма* приехал. На многоголосый крик вышел Таграй вместе с Николаем Павловичем.

[Чельгы Арма - Красная Армия.]

– Товарищ Таграй, я приехал за вами по распоряжению начальника. Нарта стоит около школы, - сказал красноармеец.

– Подождите, подождите! Ему же пообедать нужно, - вмешался учитель.

– Начальник сказал, что пообедать можно у нас в погранпункте. Мы успеем приехать к обеду.