Чукотка

Таграй вопросительно посмотрел на учителя и, не встретив возражения с его стороны, сказал:

– Хорошо. Я быстро оденусь. До свидания, Николай Павлович. На весь выходной уезжаю.

Он сорвался с места и побежал.

Красноармеец поднял собак и, приготовив упряжку, сел с остолом в руках на нарту.

Кругом него стояли ученики.

– Слушаются тебя собаки?
– спросил кто-то из учеников.

– Еще как! И остолом тормозить не нужно. Только слово скажу - и сразу останавливаются.

– А давно ты научился управлять ими?

– У нас, в Орловской области, с малолетства ездят на них, - шутя заметил он.

– Там у вас, должно быть, другие собаки?

– Такие же, на четырех ногах.

– Кони на четырех ногах у них, - подал голос ученик, стоявший сзади.

Подбежал Таграй. Он взглянул на упряжку и весело сказал:

– Давай, я буду управлять собаками.

– Не полагается, товарищ Таграй, - ответил пограничник. И, желая смягчить свои слова, добавил: - Садитесь, садитесь.

Нарта побежала мимо больницы.

– Тагам, тагам! До свидания, доктор!
– крикнул Таграй и помахал рукой.

Доктор стоял на крыльце и тоже махал. Он смотрел вслед убегавшей нарте и думал:

"Вот черт! Увез все же парня. Летчика готовить! Да из такого пария я бы лучше доктора сделал!"

Домб пограничников расположились у самого берега моря. Виднелись мачты радиостанции и красный флаг, развевающийся по ветру.

Часовой с винтовкой в руках пропустил нарту и вновь зашагал по скрипучему снегу.

Упряжка подбежала к небольшому домику Андрея Андреевича Горина, стоявшему в стороне, и остановилась.

– Здорово, Таграй!
– встретил его Андрей Андреевич.
– Приехал?

– Приехал, товарищ начальник!
– сказал Таграй, по-военному отдавая честь.

Небольшой кабинет Андрея Андреевича был прост. Здесь стоял письменный стол, несколько стульев. Над столом висел портрет Сталина; пол закрывала огромная шкура белого медведя "собственного производства", как говорил о ней Андрей Андреевич; на одной из стен висела карта Чукотского округа. Карта настолько большая, что на ней были все населенные пункты, все бухточки, заливчики, самые незначительные речушки и ручьи.

Таграй засмотрелся на карту.

– Вот она какая, Чукотка!
– воскликнул он.
– У нас в школе карты, на которых вся Чукотка со спичечную коробку.

– Понравилась?

– Да. А что означают, Андрей Андрей, эти линии - зеленые, красные, черные?

– Это мои маршруты, Таграй, по которым я летал. Сам для интереса вычертил. Вроде самолетная дорога. Вот смотри - прямая дорога в Чаун, на реку Амгуэму, а это - дорога в хребты.

– Андрей Андрей, ты же всю Чукотку облетал!

– Конечно. На собаках попробуй столько объехать. Научишься летать - и ты везде побываешь.

– Только, Андрей Андрей, я, наверно, не научусь, - с сомнением сказал Таграй.

– Я тебе дам "не научусь"! Попробуй, не научись!

Таграй довольно засмеялся.

Андрей Андреевич взял телефонную трубку.

– Как у вас там с обедом? Давно готово? Ну хорошо.

– Никогда не говорил я по телефону. Можно и голос узнать?
– спросил Таграй.

– Конечно. Вижу я по твоим глазам, что охота тебе поговорить по телефону.

– Правильно, Андрей Андрей. Ведь интересно!

– Ну ладно. Вон видишь тот дом - столовую? Там же и красный уголок. Беги, оттуда поговоришь со мной. Я вызову тебя.

Таграй убежал.

Андрей Андреевич подошел к телефону:

– Дежурный, сейчас придет к вам Таграй. Дайте ему трубку поговорить со мной. Да нет! Просто для интереса: ему хочется поговорить со мной по телефону.

Андрей Андреевич стоял около телефона и, приложив трубку к уху, тихо смеялся.

– Я слушаю! Таграй? Здравствуй, здравствуй, Таграй. Узнал, говоришь? Близко? Все равно рядом? Вот видишь, как удобно... Что, что? Вот чудак, зачем же мы будем еще разговаривать по телефону, когда я сейчас приду и поговорим без телефона? Нет, нет, Таграй. Мы и так запоздали с обедом. Дисциплину нарушать нельзя. До свидания, до свидания.

За большим обеденным столом сидели бойцы. Красноармеец-повар подавал обед.

– У вас - как в школе-интернате, - сказал Таграй.

– Да, да. И занятия идут у нас каждый день. Садись рядом со мной, предложил Андрей Андреевич.

Таграй сел, с любопытством присматриваясь ко всему.

– Товарищ Таграй, как же это вы проиграли партию нашему Смирнову? спросил один из бойцов.

– Нельзя Красную Армию обыгрывать!
– смеясь, ответил Таграй.

– А начальника зачем обыграли?

– Начальника - это по дружбе, - вмешался Андрей Андреевич.

Пообедав, Горин вместе с Таграем пошли в красный уголок. Судя по тому, что здесь стояла классная доска, здесь проводились занятия с бойцами.

Андрей Андреевич сел за стол и стал раскладывать какие-то чертежи и перелистывать книгу.

– Ну, Таграй, стенгазету после почитаешь. Иди сюда. Мы сейчас побеседуем.

И он рассказал Таграю, как они будут заниматься теорией, как потом перейдут к занятиям на практике.

– Что такое самолет?
– начал Андрей Андреевич.
– Взять, например, всякий живой организм. Что в нем самое главное? Сердце. А у самолета что самое главное? Самое главное...

– Мотор, - подсказал Таграй.

– Ну, правильно. Моторы бывают разные, как разные бывают и яранги. Есть рульмоторы, моторы на шкунах, авиационные моторы. Есть большие, есть маленькие. Одни сделаны прочно, другие - менее прочно, а в общем они все как-то по-одинаковому сделаны, что-то имеют общее между собой.

– Принцип один и тот же, - вставил Таграй.

Андрей Андреевич усмехнулся и сказал:

– Ты меня, Таграй, извини. Я все забываю, что ты имеешь семь классов образования. Я и начинаю поэтому так издалека. Ведь я сам такого образования не имею. Раньше нас не баловали образованием. Примерно в твоем возрасте я больше учился волам хвосты крутить.

– Как крутить?

– Ну, пастухом был. А с тобой мы быстро пройдем. Вот день прибавится, посветлей будет - и за штурвал сядем.

Таграй недоверчиво поглядывал на Андрея Андреевича и думал: "Неужели я научусь летать?"

Они долго говорили об авиационных моторах. И Горин видел, что основу мотора Таграй знает.

– Мотор шкуны я на "отлично" изучил, Андрей Андрей. Сам мотористов летом готовил и приучал к чистоте в работе с машиной.

Андрей Андреевич перешел к несущим плоскостям - крыльям. В разговоре появились слова: ажурные ребра - нервюры, продольные балки - лонжероны, хвостовое оперение и так далее, и так далее.