Цитадель

 «Кормишь этого негодника, жалеешь, а он…!» - Калиса видела, что Тхайя не замечала его, от того обиднее ей было.

– Есть хочешь? – вздохнув, предложила хозяйка.

– Что-то в горло не лезет, - Томка обвела взглядом рассевшихся по скамейкам мужчин, примечая, что некоторые из них были в «Погребке» вчера вечером. – А чего они так рано?

– Догадайся.

– Неужто?

– Угу.

«Значит, понравилось!» - приободренная Тома почувствовала себя увереннее, и улыбнулась присутствующим. Мужчины радостно загалдели.

– Тхайя! Тхайя! Спой! – раздались просьбы со всех сторон.

– Хорошо. Грустим или веселимся?

– Вчерашнее!

– Да, а то я не слышал!

– Потешное и в других местах поют, а ты давай свое, тоскующее…

После похвалы Тома расцвела, приосанилась и, положив ладонь на грудь, приготовилась петь. Покоренные ее чувственным жестом мужчины перестали дышать.

– С вершин, что спят за облаками… - затянула она, наслаждаясь моментом, от того голос звучал более расслабленно, тягуче, волнующе.

Люди перестали есть, прислушиваясь к словам, словно никуда и не спешили. Пока пела, за засидевшимся подмастерьем прибежал мастер. Выписав мальцу подзатыльник и пообещав по возвращении приложиться хворостиной по хребту, мастер Альс сел на скамейку и положив руку под щеку, уставился на Томку.

Она не была уверена, что поет идеально, потому старалась брать сразу всем, чем только могла. В этот раз замысловато заплела волосы, надела нарядное, с ярким шитьем платье. К тому же старалась принимать выигрышные позы, чтобы подчеркнуть драматичность песни и свою располагающую внешность.

И посетители «Погребка» оценили ее старания. Выслушивая восторженные комплименты, Тамара радовалась, как ребенок.

– Тхайя, ты – великолепна! – нахваливал лес Пааль.
– Услада для души!

– Леса Тхайя, у вас необыкновенный голос! – с придыханием твердил худощавый юноша, смотревший с восторгом.

Но в то же время, она хотела большего.

«Один старый поклонник и один сопливый – это наверно и есть слава для певички из маленькой, полуподвальной таверны, - оглядев помещение «Погребка», неискушенных слушателей не самого богатого благосостояния, настроение у Томы испортилось.
– Да, похвастаться перед Ло нечем. Засмеет!»

Вспомнив о нем, совсем разозлилась. Два непрезентабельных поклонника расстраивали, потому что она мечтала, чтобы Долон кусал локти, осознав, какая она потрясающая, красивая, умная и нарасхват. А еще Томка сильно скучала по нему.

«Так, жду еще два дня, потом к Сахе или Пене с планом перехвата!»

Она убежала бы сейчас, но хотела показаться Долону в новом платье, которое еще не успела дошить, потому и отложила визит.

Вечером Тома пела хорошо, много шутила, но до тех пор, пока к ней сквозь толпу не пробрался Альгиз. Увидев его сивую голову, Тамара огорчилась:

 «Этот явился, а Ло так не может!? Скотина, зазнавшийся негодяй! Ох, попадись, все припомню!»

– Тамаа, - шепотом обратился Брат, протягивая коробку с пирожными, - ты необыкновенна! Только необыкновенной девице Боги могли даровать столько даров.

– Вашей милостью я теперь Тхайя! – сквозь вежливую улыбку пошипела Тамара. – И дары мне достались через боль и страдания! Так что и не надейтесь, Брат Альгиз, я злопамятна! Весьма-а злопамятна! Кстати, – ее глаза сверкнули, – вас не будут ругать, что пришли сюда?

– Пусть ругают, я, в отличие от некоторых, рад вас послушать.

«А яблоки с одного дерева одинаковы на вкус! Похож на Бокасу!» - отметила Тома, оценив коварную улыбку и безжалостный намек мужчины.

– Что-то создание переживает за создателя, - куснула она его.

– Тамаа, вы остроумны и находчивы. Я восхищаюсь вами.

Наверно, Тамара не сдержалась бы и нагрубила, но к счастью Брата оттеснили посетители, сновавшие по залу. Воспользовавшись моментом, она успела одарить Альгиза ехидной усмешкой, обещавшей райскую жизнь за свалившиеся по его вине хлопоты, потом развернулась и, не обращая внимания на оклики и похвалу восторженных слушателей, покинула зал.

«Сволочь! Оба сволочи! Один, что пришел, другой, что не явился!»

– Тхайя, это он, да? У тебя аж глаза горят от радости, - не совладав с любопытством, спросила Калиса.

– Они горят от злости, что пришел не тот!

– Ничего, ничего. Через пару дней придут оба. А, может, и еще кто! – захихикала женщина.

– Ой! – психанула Тома и, топнув ногой, ушла переодеваться.

«Вот почему так? Дофига людей вокруг, а кто нужен, днем с огнем не сыскать? Явилась к нему за тридевять земель, еще и нос воротит!»

Несколько дней вертелась, как белка в колесе: пела, помогала хозяйке, учила новые песни, дошивала наряды, встречалась с Чиа, а от Долона все не было вестей.

«Неужели разлюбил?» – тревожилась она. Самообладание давно покинуло Тамару, как и уверенность, что он любил ее.

Несмотря на усталость, она теперь долго не могла заснуть, вспоминая, что между ними было, и раздумывая, где ошиблась. После ночных метаний просыпалась разбитой, с огромным желанием найти Ло и поговорить. Только из последних сил ей удавалось сдержаться от таких порывов.

Самостоятельность больше не радовала, как и новые платья.

Встав утром, Тома оглядела себя в зеркале. Опухшие после слез глаза, грустное лицо. Собрав на затылке волосы в пучок, натянула платье и спустилась вниз.

– Это вот что? – пренебрежительно указала Гласа на ее голову. – Хочешь, чтобы пошли слухи?

– Какие?

– Разные! Дай повод, сама удивишься богатому воображению сплетников. Еще припишут бессонные ночи… - заговорщицки прошептала женщина.

– Правда? – насторожилась Тома.

– А то! Жены и девицы из округи не сильно-то жалуют тебя.

– Я же ничего не делаю! – возмутилась Томка.

– Ты привлекаешь внимание, разве этого мало? Женщины не любят, когда их мужчины хвалят кого-то, кроме них. Потому поднимайся и приводи себя в порядок.

– Я не успею.

– Лучше опоздай, но достойно выгляди, чем придешь вовремя и разочаруешь! – поучительно произнесла Гласа. Подумав, Тамара согласилась с ней и вернулась в комнату.

День начинался не так, как обычно. Посетители, которых после ее появления в трактире прибавилось, ели и сплетничали, ожидая, когда Тхайя начнет петь, но она медлила. Калиса не успевала на кухне, и Томка заменяла ее в зале, разнося тарелки с едой, кувшины, чайники, чаши. Под ногами сновали новые, незнакомые люди, скорее всего моряки, если судить по их загару и не местной одежде, и, забегавшись, не сразу заметила одинокого человека, сидевшего в углу, спиной к залу. Она не видела, как он появился, возможно, мужчина сидел уже долго, поэтому поспешила к нему.