Цветик
Шрифт:
Пока Доронин намывался, пришел Гешка, внимательно глядя на подругу, сказал, что все собрались, ждут не дождутся, слюнями давятся. Зная своих неуёмных одноклашек, Алька мигом собралась, пошли к Ваське. Все соседи, как по заказу высыпавшие на улицу (стояли необыкновенно хорошие, солнечные деньки, и люди, наслаждаясь теплом перед долгой зимой, копошились во дворах, или просто сидели на завалинках, греясь на солнышке и неспешно разговаривая), улыбались Альке и шумно поздравляли их с Авером,
– Аль, какой баской у тебя мужик! Ух, где мои семнадцать лет, ей Богу, отбила бы враз!
– шумнула сидящая на крыльце
– Народ у вас тут такой интересный и бесхитростный!
– Ага, и всезнающий!
– пробурчала Алька.
Навстречу бежал Мишук, крича на всю улицу:
– Папа, я вас заждался!
Папа подхватил своего шустрого сыночка, а шедшая навстречу первая учительница Альки улыбнулась: -Алечка, здравствуй, поздравляю, очень рада за тебя!
– Спасибо, Валентина Ивановна!
– Минь, вы ж на рыбалку пошли?
– Да, только Дрюня поймал нас на дороге и велел фигней не мучиться, - отрапортовал сын.
У Васьки шумная гомонящая компания дружно накинулась на Альку, высказывая ей за долгие сборы.
– Отвалите, а? Можно подумать, вы по рюмашечке не позволили?
– Не, ну это святое, - отозвался худенький с цепким взглядом Андрей - Мишуков крестный,
– Здорово, служивый! Рад знакомству!
– Я тоже! -Драган меня зовут!
Все по очереди называли себя, а Авер боялся только одного - не запомнить чье-то имя. Очень пристально и внимательно долгое время на него смотрела жена Драгана - Валя.
И Саша, улучив момент, спросил тихонько:
– Что, не подхожу Але?
– Не, наоборот, я буду счастлива, если у вас с Алькой получится. Ты, Саша, только не торопи её, она все это время как-то про себя не думала, дай ей оттаять немножко.
– Я это понял, но не отпущу, моё!
Валька засмеялась:
– Правильно, с ней наверное так и надо, да и Минька к тебе вон как прилип.
Минька, в эту минуту обнимавший сидевшего на коленях у Драгана Михайлушку, систематически оглядывался, ища глазами своего папу, не до мамы ему как-то было.
А Авера ухватил Дрюня, общий язык нашли сразу:
– Мне пацаны уже обрисовали картину, а раз они тебя одобрили, плюс вот все, приехавшие сегодня, то Альку пропьем, хватит ей в одиночку мотаться, только ты на неё не дави, они всегда взбрыкивает когда давят.
Ввалился Санька Плешков:
– Ребята, я капитана хочу забрать ненадолго, отпустите? А то айда все к нам?
– Не, Санек, мы по-свойски здесь, а Сашку только на полчаса отдаем!
Альку с Авером встретили восторженным гулом:
– Вот, командир мой и побратим, вместе служили, - представил друга Санька.
– Хороший у тебя командир, наслышаны уже, - подала голос прабабка Катя, сухонькая шустрая старушка, разменявшая десятый десяток годиков.
– Садитеся рядышком со мною, ребяты. Ну, командир, тост с тебя!
Саша встал:
– Дорогие родители, родственники и друзья Сани Плешкова! Я хочу сказать немного. Спасибо вам за такого сына и внука! Если бы не он, меня бы не было в живых, мы с ним побратимы, так что принимайте в свои ряды ещё одного Саньку.
– А и примем!
– звонко шумнула баба Катя.
– Мишук твой тогда будет праправнуком, во, дожила, как, Сань, скажешь-то?
–
Прародительница ты, баба Катя!У Альки закрывались глаза, и извинившись перед Плешковыми, Саша потащил её домой:
– Ты поспи немного, а мы пока потусуемся с сыном, чтобы тебя не разбудить.
Алька просто рухнула на кровать, мгновенно отрубилась и уже не слышала шепота Авера: -Спи, подсолнушек мой!
Проснулась Алька через час, чувствуя себя отдохнувшей, а выйдя на улицу, застала такую картину: дед суетился возле топящейся бани, выбирая лучшие по его мнению веники из можавелы - возле поселка имелась небольшая полянка полностью заросшая можжевельником (дед, за год сильно полюбивший баньку с вениками по совету унука Сяргея, попробовал париться не только березовыми, но и можавелой, и заготавливал понямногу таких веников для сябе), вот и сейчас разминал, готовил для парилки.
– От яго, Сашк, дух здоровый идеть, а ежли с бярёзой уместе... из бани ня выйдешь..!
– А сынок сидел на крыльце сосредоточенно шевеля губами и перебирая пальчиками:
– Папа, иди сюда!
– Что, Минь?
– спросил тут же подошедший Авер.
– Я щитаю-щитаю, у меня ручек не хватает, то ись пальчиков.
– А что ты считаешь, сын?
Сын подняв серьёзные глаза сказал:
– Вот смотри, люблю я папу, маму, деда, Серегу, бабу Риту, - перечисляя, загибал малыш пальчики, -Атоновну, Михайлика, Дрюню, Петю, Гешу, Драгана, Валю, Егорыча, бабу Лизу, Васю, его ребяток, а пальчиков не хватет.
– Не печалься, сын, вот ещё и мои пальцы тебе!
И начали папа с сыном загибать пальчики, ребенок обрадовался:
– Теперь хватает! Мама, ты проснулась? А мы с папой и Витей в баню пойдем, по-муцки. Витя сказал - я уже взрослый, хватит с бабами ходить.
– Ну раз так, то конечно, пойду белье соберу мужикам.
Дед всегда ходил первым, у самый пар, парился долго, у этот раз вышел пораньшее, надо же пар мужикам оставить. Быстро выскочил распаренный розовый Мишук:
– Жарко, я уже чистенький, мама, понюхай макушку!
– была у них с Алькой такая привычка - мама всегда нюхала макушку у помытого мужичка.
А минут через пятнадцать Алька, выглянувшая в окно, увидела, как бледный Авер, пошатываясь, садится на крыльцо бани и бледнеет ещё сильнее. Трясущимися руками она нашла нашатырь и пулей полетела к бледнючему Аверу. Сунув ему под нос ватку с нашатырем, негромко ругалась:
– Авер, придурок, кто же такую нагрузку дает своему организму, ты ж после ранения, болван!
Тот жадно вдыхая нашатырь, неотрывно смотрел в полные слез глаза подсолнушка. -Болван, Аля, я уже шестой год как!
Немного погодя чуть-чуть начал розоветь, а Алька, испугавшаяся до трясучки за него, вдруг расплакалась.
– Что ты, девочка моя, что ты, подсолнушек мой любимый, не плачь!!
– притянув её к себе, бормотал Авер, уткнувшись носом в её макушку и крепко прижимая к своему боку.
– Ис... испугалась, - всхлипывала Алька, - эти твои шрамы жуткие, придурок, куда полез париться!
Саша враз закаменел:
– Ну извини, я теперь меченый, вот такой вот страшный!
– Идиот!
– тут же разозлилась Алька, - у меня же сердце заходится не от вида их, а от того, что ты перенес!
– Аля... Алечка, так я тебе не совсем противен?