Цветик

– Аль, чё скажешь?

– Не знаю, честно, все так сложно: тут работа, жилье, дед, не хотелось бы уезжать, но и... А... когда вы меня не понимали? Не хочется такого папу терять...

– Только ли папу?
– хитренько прищурился Дрюня.

– Ну, так все вам и скажи...

– А то, мы его вчера тщательно изучали, мужик нормальный, тебе подходит!
– Васька сделал вывод.

– Быстро все так, непонятно, непривычно, - пожаловалась Алька.

– Не, ну меня бы так кто в охапку утащил, я бы радовался, а она выёживается, я так понял, он тебя сразу не забирает?
– всунулся Петька.

– Нет, в общаге живет, как холостой, квартиру подождать придется.

– Во! А там, кто знает, как жизнь повернет, если он пять лет про тебя думал и помнил, то ща точно никуда не убежит. А с Минькой как?

– А с Минькой однозначно сказал:-Михаил Александрович Аверченко! Он даже матери не хочет говорить, что сын не его, всем будет говорить, что поругались тогда, не знал, что беременная, а вот у Плешкова на фотке увидел и узнал что есть сын, сразу и рванул к нам, как-то так. Да и кроме вас и мамки с дедом и Серым, никто не знает, что отец не он.

– А какой на хрен, отец... тот, другой, там только заделал, а этот, глянь, Мишка от него не отходит! Здесь без вариантов - батя будет нормальный.

– Андрюх, глянь, Валек Бурцев летит по полю, че-то орет!

– Дрюня, там Валерик на Алькиного мужа бочку катит, а с ним вся кодла, алкшня...
– задыхаясь, выговорил подбежавший пацан.

– Где?
– вскакивая, заорал Дрюня.

– Да вон, за клуб поперлись.

Авер проснулся от того, что его гладили по лицу теплые маленькие ладошки:

– Папа, ты у меня такой красивый, я тебя люблю!!

– Я тебя тоже, медвежонок маленький, - Сашка сгреб заливающегося счастливым смехом Мишука, и они долго пыхтели и боролись, пока баба Рита не заворчала на них.

Позавтракав, Минька повел папу и деда в магазин, за вкуснятинкой. Они с дедом постоянно ходили за развесной сгущенкой, Мишук самостоятельно носил в небольшом пакете банку, и самостоятельно расплачивался за вкуснятинку. А сейчас он шел, держа за руки двух своих любимых мужчин, весело подрыгивая. В магазине важно сообщил всем бывшим там, что пришел за вкуснятинкой с дедом и папой Сашей, который 'долго не приезжал, был на войне'.

А едва отошли от магазина, дорогу заступила компания опухших личностей.

Саша мгновенно отодвинул деда и Миньку:

– Дедуль, быстро домой, а мы поговорим.

– Да уж, поговорим!
– впереди всех стоял невысокий, крепенький такой парняга, - давно хотел рожу начистить за Альку! Ишь, одноклашку мою опозорил, и как будто так и надо!

Авер спокойно стоял, понимая,что Алька тут для красного словца, не более, просто спьяну захотелось кулаки почесать. Плоховато, что он пока не в форме, их пятеро, а его левая половина груди очень уязвимая.

– Пошли, поговорим!

– Валерик, может, не надо, Бабур же здесь!
– вякнул один из алкашей.

– А чё мне Бабур, чё я в школе его не лупил что ли? Пошли, если не ссышь, - Саша огляделся. Напротив остановились две бабульки... ну, не смущать же их дракой, а то, что она неминуема, он уже понял, нарывался этот Валерик, и на хороший кулак.

Неспешно пошел за как-то нервно оглядывающимися, поддатыми гопниками. А зайдя за угол клуба, тут же встретил летящий в лицо кулак, - навыки, вбитые долгими годами тренировок, сработали безукоризненно, и отброшенный знаменитым на всё училище "ударом Авера" Валерик завалился и сполз на землю, сплюнув, увидел два зуба в руке:

– Ах ты, сука.

Он вскочил и выхватил нож.., но едва сделал шаг в сторону Авера, как раздался залихватский свист, алкаши дернулись: "Бабур!" - торопливо отбегая от Валерика, а тот сдулся... замер, испуганно глядя за спину Авера.

– Так, крысёныш, на мокрое пошел? Я тебя, тварь, в тот новый год пожалел из-за беременной жены. Не понял? Ща поймешь!
– Сбоку от Авера вынырнул Андрюха и каким-то скользящим шагом мгновенно оказался возле этого Валерика.

Тот попытался сделать замах рукой с ножом и, хекнув, оказался на земле.

– Вот теперь и поговорим!
– как-то удовлетворенно сказал Бабур, - Всласть! Ты, падла, забыл? Я тебе ща напомню...

– Я... я за Альку заступался...

– Да что ты?
– Опять незаметное движение, и Валерик скорчился, и заныл:

– Бабур, не бей!

– Я разве бью?

– Андрей Юрьевич, теперь позволь мне вмешаться!
– запыхавшийся мужчина в милицейской форме осторожно отодвинул Андрюху.

– Так-так, покушение на убийство? Групповая? За паровоза пойдешь, Панферов. Свидетели, как я понимаю, имеются?

Он как-то ловко защелкнул на руках Валерика наручники, аккуратно подобрал и завернул в пакетик, отлетевший недалеко нож..

– Ну, орлы, пошли!
– сникшие алкаши потянулись к дороге, где стоял милицейский газик.

Подбежавшая позже ребят Алька, с ходу проскочила к Валерику и от всей души стала хлестать ему по морде, у того моталась голова, он попытался защитить лицо руками в наручниках, но от удара озверевшей Альки схлопотал ещё и наручниками по роже. А Алька шипела:

– Тварь, скотина, крыса помойная, честь мою защищал, гнида!

Адамович, посмотрев на неё, сказал:

– Ребята, девочку успокойте!

Авер схватил свою дикую кошку и крепко обнял, не пуская её, она же рвалась и ругалась, как сапожник.

– Сама урою гада!

Потом как-то враз сникла и спрятала лицо на груди у Саши, тот успокаивающе гладил её по спине, что-то шепча на ухо.

Алька выдохнула, повернула голову к Адамовичу:

– Прости, Борисыч. Накипело!

– А что?
– улыбнулся Адамович, глядя, как "лыцари" покорно садятся в уазик под присмотром местного дружинника.
– Я ничё и не видел? Если рожа покарябанная, так споткнулся он. Аля, я рад за тебя! Она у тебя хорошая девочка, береги!
– добавил он, глядя на Авера.

– Да уж, тигрица, а не девочка!
– съехидничал Петька.

– Но, но, попрошу, мою жену не обижать!
– улыбнулся Авер, с облегчением видя, что его подсолнушек расслабился.

Адамович велел завтра подойти к нему в кабинет, написать заяву и дать показания.

– Я тут по горячим следам набросал, а завтра оформим все официально. Сейчас эту шваль отвезу. А там пока оформлю, в воскресенье, время пройдет много, завтра жду.

Альку по дороге домой ощутимо потряхивало, навстречу летел Витёк, а за ним поспешал дед.