Цветик
Шрифт:
– Ну вот, - заходя в квартиру, сказала Алька, - здесь мы и живем!
Саша, взяв Миньку на руки - ну обожал ребенок сидеть у папы на ручках, - медленно обошел их жильё, потом Минька потащил его показывать свои самые-самые богатства: дедовы деревянные игрушки, Драгановы куколки, свои поделки из пластилина...
– Папа внимательно рассматривал все сокровища, и, взяв небольшой кусочек пластилина, как-то быстро вылепил солдатика. Минька замер, а потом завопил и бросился к папе на шею. -Что опять?
– заглянула в комнату Алька.
– Мне папочка солдатика сделал!! Папочка, а ещё можешь?
–
Так и повелось с тех пор у Миньки, без напоминания мыл руки, помогал маме - папа же так делает!
Стукнула дверь, и заговорил дед:
– Альк! Я пошов до Узла связи, соседка кажеть, мяне вызывали, я ж ничаго не должон, за радиво плачу, побягу узнаю, Минь, айда со мной?
– Деда, я, - оглядываясь на папу, Минька колебался, а деда искушал:
– У кахве давно не были, мороженца другого попробуем...
– Ладно, - согласился ребенок, - папа я скоро-скоро.
Папа чмокнул его в нос:
– Мороженое это - да, вкусно! Я потом с тобой схожу ещё!
Ребенок, пыхтя, надевал курточку:
– Там, знаешь, какое вкусное мороженое, вон, даже деда любит. Пока, мы пошли!
Алька с Авером смотрели в окно, как идут по дорожке старый и малый - Минька, как всегда, подпрыгивая и размахивая ручонками, и дед, что-то серьезно отвечающий ему.
– Саш, вот самая главная проблема будет - дед.
Алька прижалась спиной к груди обнявшего её Авера.
– Он ведь два года назад только впервые нас всех увидел, приехал с дядь Ваней, поглядеть на нас. С Минькой любовь случилася с первого взгляда, и вот как их разорвать? Он же "усё продав у своей Чаховки, и приехав до унуков жить." Здесь его фронтовой друг нашелся, наш секретарь райкома, Иван Егорыч, дед его в конце сорок четвертого на себе вытащил, тяжело раненного, ему в медсанбате сказали, что не выживет он. Дед после войны дядь Ваню в честь Егорыча и назвал так, а тут, через тридцать шесть лет свиделись, на следующий год ешчё друзья приезжали, он тут оживел, да и что он там у своей Чаховки видел?
– Алечка, я же это все вижу, будем думать как и что, я про вас это уже понял.
– Авер потихоньку распустил её косу, - какие у тебя волосы красивые!
– Это пацаны развыступались, не дали мне стрижку сделать, вопили хором.
– Правильные у тебя пацаны, во всем!
– потихоньку нацеловывая Алькину шею и мочку уха, пробормотал Авер.
– Саша, но ведь день ещё?
– Милая, - раздался смешок Авера, - какая разница, день или ночь, важно, что мы вдвоем, а когда все, что между нами происходит и будет происходить - дело нас двоих. И когда любишь, остальное не имеет значения!
Сашка про себя сильно удивлялся - такой ушлый бабник Тонков, а его подсолнушек, зажатая-презажатая, похоже, был кавалерийский наскок, дубина, блин. Так, Авер, соберись, не спеши, не пугай девочку!!
– Алечка, я просто хочу, чтобы ты привыкала к моим рукам, объятиям, поцелуйчикам...
– говорил он, разворачивая Альку лицом к себе и потихоньку прикасаясь губами к её щекам, глазам, губам, - это же так сладко!!
– Саша, я...
– Тсс, все хорошо!
– поглаживая её по спине, бормотал Авер между поцелуями.
– Ох, Авер, у тебя такие руки...
– Какие такие?
– Не знаю, - Алька как-то с
придыханием, несмело ответила на его нежный поцелуй, - они мне так нравятся, в них... надежно!Она сама обняла его за шею, Авер возликовал про себя, и стал ещё нежнее целовать её.
Алька и не заметила, как размякла, а хитрющий Авер незаметно и аккуратно между поцелуями, уже подвел её к дивану.
Альке же хотелось потрогать Авера без рубашки, с какой-то отчаянной смелостью она начала расстегивать рубашку, Авер замер, не препятствуя, и Алька совсем осмелела - очень осторожно, едва касаясь, она обвела каждый из трех шрамов пальцем. Погладила невесомо и потянув высокого Авера на себя, и привстав на цыпочки потянулась к ним губами.
Сашка в минуту оказался сидящим на диване.
– Алюнь, так удобнее будет, тебе не противны мои...
– Заткнись!
– 'вежливо' пробормотала Алька и начала целовать его шрамы. Авер терпел сколько мог, потом взмолился:
– Милая, я сейчас взорвусь, позволь мне, я...
Алька потянулась к его губам... и пропали оба - выпали из реальности, никто из них не вспомнил потом, как и куда делась одежда... Алька плавилась в руках мужа, ощущая их везде, - сначала робко, а потом с какой-то жадностью, она старалась дотянуться, обнять, прижаться посильнее к нему, чтобы полностью слиться с ним, понять, ощутить... Авер тоже горел и сгорал от её прикосновений, держась из последних сил, он старался сделать их первый раз незабываемым.
– Саша, Сашенька, - стонала и металась Алька.
– Сашааа...
Ей казалось, она на каких-то гигантских качелях, то взлетает ввысь, то ухает вниз, дух захватывает, и кроме рук и губ Авера сейчас ничего не осталось в мире... и улетая куда-то высоко в небо, Алька рассыпалась на миллиарды кусочков... которые совсем не хотели собираться обратно...
Пришла в себя от тяжести Авера, мокрого и тяжело дышащего. -Что, Саша?
– Солнышко мое!
– он приподнялся на руках и не отпуская её из кольца рук перекатился набок.
– Алечка, люблю тебя, очень, если и есть что-то выше и слаще, то только в сказках. Спасибо тебе, что открылась и приняла меня!
Алька жмурилась как кошка, и ничего ей не надо было в этот момент, кроме дыхания и объятий своего Авера!!
– Алюнь, мужики наши скоро придут, давай хоть я встану, - проговорил Авер, немного погодя. -Ммм, ладно, - уплывая в сладкий сон, пробормотала Алька, не слыша и не ощущая, как непрерывно улыбающийся Авер, потихоньку надевает своей жене ночнушку, бережно укрывает её, а выйдя на кухню, подпрыгивает от восторга!!
Конкретно так понимая, что он затмил в Алькиной душе какие-то, пусть затертые, но воспоминания, да и тогда в девчонке говорила влюбленность в яркий такой фейерверк, каким был Тонков.
Ощущая зверский голод, полез в холодильник и, повязав полотенце на живот, занялся готовкой. Одновременно пришли его мужики и проснулась от вкусных запахов его жена.
– "Хмм, - хмыкнул про себя Авер, - как же классно оказывается говорить - мои мужички, моя, нет, не так - МОЯ!!
– жена."
– -Папа, мама, - с порога зашумел Минька, - нас дед Егорыч встретил, сказал, в гости ждет, а ещё, -заторопился сынок, - деде тилифон поставят завтра, вот! Он какой-то итиран, а я деде опять слезки вытирал!