Дар халифу

— Вы знаете, что в Холоу не печатают книг уже почти сто лет?
– сказала принцесса, взглянув на плотный переплет из черной кожи.
– Это, должно быть, старая книга, принадлежавшая кому-то из древних королей.

— Это история войн Холоу, - ответил Бенедикт.
– Мы только начали.

— Тут история о белом городе и первой войне, - добавила Вероника.

Принцесса перелистала несколько пожелтевших хрупких листов и прочла заглавие первой истории "Перерождение Лоакинора".

— Единый Бог, откуда тут эта книга?
– прошептала она.
– Если кто-нибудь из прислуги увидит ее, если архиепископ увидит...

Она побледнела и выпустила книгу из рук. Бенедикт закрыл ее и спрятал в сумку, перекинутую через плечо.

— Никто не увидит, не бойтесь, - он взял девушку за руку и улыбнулся.
– Не бойтесь архиепископа. Он не тронет нас.

— Он ужасный человек, - Виктория немного успокоилась, попав под влияние Бенедикта.
– Я знаю о нем такие вещи.

— Никто из присутствующих не скажет о книге, - Бенедикт оглядел всех.

Эвлин улыбнулась, кивнув. Дети даже не заметили, что идет оживленный разговор. Куклы интересовали их куда больше.

— Нас никто не видел в башне, а комнату княжич запер, - добавила Вероника.

— Я хочу посмотреть на эту комнату, - принцесса поднялась, придерживая живот.

— Сейчас много слуг, лучше ночью, - предложил Бенедикт.

— Ночью?
– Эвлин покачала головой недоверчиво.
– Не думаю, что княгиня одобрит эту идею.

— В Стоунхолде темнеет очень рано, - улыбнувшись, ответила ей Виктория.
– После ужина прислуга уходит в свое крыло.

— Я не смогу пойти, - вздохнула Вероника.
– Дядя следит за нами.

— Он все еще пишет свои письма?
– поинтересовалась принцесса.

— Да, но ответа еще ни разу не получил, - девочка и не догадывалась, с кем ее опекун ведет переписку.

— В тот день, когда он получит ответ, наша спокойная жизнь окончится, - заметил Бенедикт, помрачнев.

— Разве тебе известно, кому он пишет?
– спросила Вероника.

— У меня есть некоторые соображения, - княжич не стал делиться ими, сменив тему.

После ужина, как и договорились, принцесса и Бенедикт встретились в коридоре возле входа в башню. Эвлин сопровождала княжича, получив разрешение госпожи.

Поднявшись по лестнице в полной темноте, они вышли в верхние покои. Бенедикт шел впереди, прекрасно ориентируясь в темноте. Виктория держала его за руку, полностью доверившись его чутью. Эвлин следовала за ними, опираясь о стену. Возле нужной комнаты они остановились. Бенедикт приложил ладонь к двери, и она вновь вспыхнула холодным голубым светом.

— Входите, - сказал он, открыв ее, и когда дамы попали внутрь, прикрыл и вновь запер.

— Что это за комната?
– спросил он.

На кончиках пальцев княжича загорались маленькие искры и взлетали в воздух, освещая комнату лучше свечей.

— Бенедикт, когда ты успел этому научиться?
– изумленно спросила Эвлин, наблюдая, как крохотные огоньки наполняют комнату, кружась в воздухе.

— Я не учился, - ответил парень, отряхнув ладонь и спрятав руки в карманы. Глаза его озорно сверкнули.

— Вы что не знаете, кто его отец?
– Викторию нисколько не удивляли таланты Бенедикта.

— Знаю, но никогда не видела его, - ответила девушка.
– Он тоже так умеет?

— Как-то раз мы с Виктором изучали темницы под северной башней, - усмехнувшись, произнесла принцесса.

– Там не было пленников и солдат. Мы зашли далеко и заблудились в лабиринте тоннелей. Как потом выяснилось, мы блуждали там почти сутки. Родители, конечно, едва не сошли с ума, разыскивая нас. А нашел нас Велиамор. Я до сих пор помню, как во тьме замелькали мириады таких вот огоньков. Только они были зеленые.

— Зеленые?
– Бенедикт задумался, рассматривая свои, ярко-красные.
– Я бы не додумался. Огонь ведь красный.

— Твои мне нравятся больше, - Виктория улыбнулась, потрепав его по щеке.

— А что король сделал вам за такую шалость?
– спросил княжич, смущенно краснея.

— Ничего, - удивилась Виктория.

— А-а. Повезло, - Бенедикт и Эвлин переглянулись, понимая, что не всем детям так везет с родителями.

— Велиамор не позволял наказывать нас, - принцесса подошла к шкафу с книгами, разглядывая корешки.
– Я неделю плакала, когда он ушел от нас. А с братом почти год не разговаривала.

— Почему?
– Бенедикт стоял рядом, вынимая для нее книги. В свои тринадцать он уже был выше миниатюрной принцессы. Эвлин села в кресло, стряхнув с него пыль. Книги ее не особо интересовали.

— Это уже мало кто помнит, но я на всю жизнь запомнила, - ответила Виктория.
– Это единственное, что я не могу простить Виктору. Он был похож на Эрика, такой же бессердечный и самоуверенный. И Велиамора он не любил.

— Почему?
– печально поинтересовался Бенедикт, зная, что после смерти Теодора именно Виктор станет королем Вандершира.

— Думаю, он ревновал отца, - Виктория взглянула на Эвлин, не пропускавшую ни слова. У девушки был свой интерес к принцу Вандершира, пустившему по миру ее бывшего возлюбленного.

— Хотя, я не знаю точно. Он никогда не рассказывал мне, - продолжала принцесса.
– Так вот, один раз он перешел границы приличия и назвал Велиамора и магов вообще любопытными и хитрыми полулюдьми. Сказал, что те управляют Вандерширом, используя отца, как марионетку.

— Король, наверное, был зол?
– предположил Бенедикт.

— Очень, он дал Виктору пощечину и заставил извиняться перед советником. А брат отказался, сказал, что чистокровный человек никогда не станет унижаться перед полукровками, - Виктория покачала головой.
– В общем, был ужасный скандал. Отец наказал брата, сам извинился перед Велиамором, хотя тот, конечно, просил не придавать значения словам ребенка. Виктору было где-то как тебе сейчас.

— И отец ушел?
– Бенедикт прикидывал в уме даты.

— Да, спустя какое-то время, - Виктория вздохнула, перебирая снятые с полки книги.
– Но все, конечно же, поняли почему.

— А этой зимой, когда отец вернулся, принц по-прежнему его ненавидел?
– спросил княжич, надеясь, что это не так.

— Я не знаю, я мало была в Уайтпорте, - девушка пожала плечами.
– Не думаю, Виктор повзрослел.

— Тибальд совсем не такой, как его отец и ваш брат, - рассуждал Бенедикт.

— Да, я сама была приятно удивлена, когда познакомилась с ним, - Виктория улыбнулась, вспомнив мужа.
– Эрик привез его в Уайтпорт, когда Велиамор уехал. Я так скучала, а он стал моим другом.